Возвращение Жигана

Носили мы его по очереди, причем мне казалось, что мое «дежурство» всегда проходило быстрее, чем Олега. Мы с ним обошли все окрестности нашего города. Но больше всего любили ездить к реке. Девять километров пути стоили того.

Река была широкой, местами с километр, а берег всегда пустынным. Особенно нам нравилось зимой подниматься к самому устью и, укутавшись поплотнее, идти против ветра с обрезом в руках и стрелять в воздух. Это были лучшие часы моего детства. Потом что-то изменилось, и Олег стал смертельно ненавидеть меня, а я продолжал его любить до самого отъезда.

Он стал ужасно замкнутым. Сблизившись с отцом, брат мой вообще со мной мало разговаривал, но, между прочим, давал понять, что наблюдает за мной. Иногда меня бесила его уверенность, что он видит меня насквозь. Пусть даже он был прав. Ну и что? Незачем ему было так вести себя. Ведь я-то оставался прежним. Просто он сам стал больше понимать. И пока он не начал рыться в моей душе, все было нормально. И вообще, чем меньше тебя анализируют, тем лучше.

Олег не понимал, что мои конфликты с отцом происходят в основном, из-за его отношения ко мне. И тогда я стал искать себе компанию ребят, которым наплевать на то, что творится у меня в душе, и которые будут принимать меня таким, каким я хочу казаться, а не таким, какой я есть на самом деле. Такие ребята нашлись, у них нашлась и работа для меня – уводить ротозейские тачки от подъездов, и после первой ходки на зону родственники окончательно отвернулись от меня.

Но теперь все это было в прошлом. Точно так же, как и сам Олег. И ничего уже нельзя изменить. Единственное что я должен был сделать, это кое-что выяснить для себя. Хотя бы для того, чтобы отдать дань нашему прошлому.

Фляжка прощально булькнула, но я ее успокоил: в недрах моей сумки было еще достаточно жидкости, чтобы наполнять ее снова и снова тяжелым и маслянистым армянским коньячком.

5

За окном завывал ветер. Дневной свет просачивался сквозь занавеску. Я повернулся на спину и посмотрел на часы – без четверти восемь.

Я еще долго лежал и курил.

Свет так отражался на потолке, что навевал зеленую тоску.

Бесцельное лежание и курение вызывали во мне самом раздражение. А я все лежал, курил, поставив пустую сигаретную пачку на грудь вместо пепельницы. В конце концов я вылез из кровати, пошел в холодную ванную комнату и привел себя в порядок. За окнами ветер раскачивал деревья.

Я спустился вниз и включил радио.