Фаталист

– Так Митрий Георгиевич и ведет. А толку-то?

– Я должен поговорить с ним.

– Конечно, голубчик, потолкуйте.

Григорий Александрович поднялся.

– Разгадать загадку эту не обещаю, тем более успеть до высочайшего визита, но сделаю, что смогу.

– А это уж в ваших интересах, голубчик! – улыбнулся князь.

Через пять минут, заручившись у градоначальника свободой действий («Делайте, что хотите, но душегуба мне сыщите!»), Григорий Александрович шагал в сопровождении жандарма к кабинету начальника местной полиции Дмитрия Георгиевича Вахлюева.

Перед расставанием Михаил Семенович охарактеризовал вкратце и его. «Исполнительный, но совершенно лишен фантазии. Этакий бульдог, готовый вцепиться в любую глотку, не понимая, что любой нам не надобно!» – сказал он, морщась от досады на полицеймейстера, до сих пор не сыскавшего убийцу и тем самым ставившего под угрозу намечающийся высочайший визит, вокруг которого витали все помыслы старого князя.

Глава 2,

в которой звучит песня и плещутся волны

Нетрудно было догадаться, что лежало в папке у Скворцова. Как он про все узнал – вопрос другой. Должно быть, хорошо работали его архаровцы по сыскной части, лучше, чем князь утверждал. Нашли же они Григория Александровича, и быстро нашли. А князь, хитрая лиса, делу хода не дал. Или скандала не захотел, или знал, что пригодится ему Печорин. А может, сразу так решил – к поиску убийцы пристроить.

Григорий Александрович в сердцах хлопнул себя по бедру перчатками.

То, чем взял его князь, произошло всего за два дня до приезда Печорина в Пятигорск.

Григорий Александрович явился в Железноводск на перекладной телеге поздней ночью. Ямщик остановил усталую тройку у ворот единственного каменного дома, что стоял при въезде. Часовой, услышав звон колокольчика, закричал спросонья диким голосом:

– Кто идет?

На его вопль вышли урядник и десятник.

Десятник, здоровый усатый детина с нечистым лицом, повел его с денщиком по городу. Но не везло: к какой бы избе они ни подходили, все были заняты.

Ночь выдалась холодная, влажная, Печорин перед этим трое суток не спал, измучился и уже начинал сердиться.

– Веди меня хоть к черту! – прикрикнул он на десятника.