Фаталист

 – Ты донесешь!

Сверхъестественным усилием она повалила Григория Александровича на борт. Оба они по пояс свесились из лодки, ее волосы коснулись воды: минута была решительная!

Печорин уперся коленом в дно, схватил девушку одной рукой за косу, а другой – за горло. Его пальцы впились в нежную плоть, холодную и податливую. Казалось, стоит надавить чуть сильнее, и…

Григорий Александрович не решался довершить дело. Никогда еще не доводилось ему убивать голыми руками, так близко глядя в глаза своему противнику. Тем более противником этим была женщина.

Девушка выпустила его одежду, но в руке у нее тотчас сверкнул кривой нож. Миг – и лезвие рассекло воздух. Печорин едва успел перехватить ее запястье, выпустив косу, но сталь уже вспорола рукав и обожгла предплечье.

– Ты станешь едой для него! – едва слышно прохрипела девушка, и в глазах ее полыхнул яростный огонь. – Как и другие!

Зарычав, Печорин сильно ударил девушку головой в переносицу. Раздался хруст, и лицо ее стало на мгновение удивленным, но его тотчас исказила гримаса злобы, и девушка вновь попыталась пустить в ход нож.

Григорий Александрович сжал тонкую шею изо всех сил. Он душил девушку, а она, хрипя, старалась его зарезать. Наконец он повалил ее на дно лодки. Она хотела ударить его коленом в живот, но он прижал ее всем телом. Пальцы нащупали что-то твердое, и Печорин начал давить. Он видел, как глаза вылезают у девушки из орбит, как белки наливаются кровью из-за лопающихся сосудов. Зрелище было жуткое, но он не мог отвести взгляд. Руки словно свело судорогой, и сам он застыл, охваченный лишь одним желанием – убить эту стерву, намеревавшуюся скормить его адскому чудищу!

Вдруг раздался тихий хруст, и руки девушки ослабли. Она больше не сопротивлялась.

Григорий Александрович заставил себя осторожно разжать пальцы. На горле его жертвы темнела вмятина, кожа посинела. Грудь девушки не вздымалась, и зрачки смотрели в одну точку. Они казались черными дырами на фоне белков. Зрелище было не из приятных, и Печорин отвернулся.

Взгляд его упал на две звезды, сиявшие на ночном небе. Теперь они показались ему похожими не на спасительные маяки, а на колючие глаза неведомого существа, наблюдающего за убийцей.

Нужно было что-то делать.

Сердце билось как сумасшедшее, кровь пропитала рукав, рана саднила. Лицо тоже было в крови – девушка расцарапала его во время борьбы.

Отдышавшись, Григорий Александрович приподнял девушку – она оказалась на удивление тяжелой – и швырнул в темные волны.