Фаталист

Вроде оружие должно было вырваться из его тонкой маленькой руки, но Вернер явно был сильнее, чем казался.

– Дрянь эспадрон-то! – прокомментировал он, крякнув. – Ну да сойдет. Ведь не людей рубить.

– Почему ваши люди считают, что рубить чучело – напрасная трата времени? – спросил тем временем Григорий Александрович адъютанта. – Разве не должен офицер владеть шашкой?

– Они говорят, что на современной войне противника не подпустят на достаточное для рукопашной схватки расстояние. Так что шашка надобна одним лишь кавалеристам.

Григорий Александрович покачал головой.

– Езжу недурно, однако нет.

– Зря ваши молодцы пренебрегают искусством эспадрона, – вмешался Вернер. Он уже размялся, и ему не терпелось покромсать глиняного истукана. – На вой не, положим, исход дела решает, и правда, пуля. Ну а в мирное время? Всякое ведь бывает.

– Это что же, например, позвольте спросить? Дуэли, кажется, на саблях теперь не в моде. Все обзавелись пистолетами. Да и здесь, на Кавказе, пулю проще списать на черкесов.

– А если бунт? – спросил Вернер. – И надо подавить?

При этих словах Карский брезгливо поморщился. Было заметно, что само допущение, будто он может рубить шашкой мужиков с вилами, было ему омерзительно.

– Ну, это уж вы хватили, доктор! – сказал адъютант. – При чем здесь эспадрон?

– А что?

– Не буду же я сам – или пусть даже другой офицер какой – сечь людям головы! Для того казаки имеются.

– А чем же вы будете заниматься, Захар Леонидович? – оживился доктор.

Адъютант пожал плечами.

– Прикажу стрелять из ружей, ясное дело. Чай, не прошлый век.

– Хорошо! – Вернер оперся на саблю, как на трость. – А допустим, вас где-нибудь оскорбили. Что вы будете делать?

Карский поднял руку и подкрутил тонкий черный ус.

– Вызову его, разумеется.

– А если он откажется? Заявит, что дуэлей не признает, тем более что они законом запрещены.

Глаза у адъютанта хищно сверкнули.

– Ну так можно тогда отходить его по спине палкой или кнутом! – сказал Карский. – Небось мало не покажется. А уж потом пусть жалуется мировому, если желает.

Вернер недовольно скривился.

– И таскаться по судам? Нет уж, благодарю покорно! Если бы меня кто оскорбил…

Он сверкнул глазами и вдруг побледнел, закусив нижнюю губу. Григорий Александрович едва удержал улыбку, глядя на него.