Фаталист

– Браво! Вы совершенно угадали. Для того я и пришел. Но почему вы уверены, что спрашивала княгиня, а не княжна?

Григорий Александрович делано зевнул.

– Потому что княжна спрашивала о Грушницком.

– У вас большой дар соображения. Княжна уверена, что этот молодой человек в солдатской шинели разжалован в солдаты за дуэль.

Григорий Александрович чуть усмехнулся:

– Надеюсь, вы ее оставили в этом приятном заблуждении?

Вернер тонко улыбнулся:

– Разумеется.

– Завязка есть!

– Я предчувствую, – сказал доктор, – что бедняга Грушницкий будет вашей жертвой.

– Жертвы уже есть, они в местном морге.

– Вам не откажешь в мрачном чувстве юмора.

– Может, каламбур и не хорош, но давайте к делу. Что еще вы слышали у Лиговских?

– Княгиня сказала, что ваше лицо ей знакомо. Я ответил, что она, наверное, встречала вас в Петербурге, где-нибудь в свете. Я назвал ваше имя, и оно оказалось ей известно. Кажется, ваша история там наделала много шума, – Вернер пристально взглянул на Печорина, словно ожидая от него объяснений, но тот не повернул головы.

 – Княгиня стала рассказывать о ваших похождениях, прибавляя к светским сплетням свои замечания. Дочка слушала с любопытством. В ее воображении вы сделались героем романа в новом вкусе. Если хотите, я вас представлю.

– Помилуйте! – Григорий Александрович улыбнулся. – Разве героев представляют? Они не иначе знакомятся, как спасая от верной смерти.

– А вы уж себя в главные герои записали?

– Конечно, доктор.

Не оставаться же в собственном сочинении на вторых ролях.

– И вы в самом деле хотите волочиться за княжной?

– Напротив, совсем напротив!

– Тогда что?

– Я, доктор, никогда сам не открываю моих тайн. Опишите мне маменьку с дочкой. Что они за люди?

– Во-первых, княгиня – женщина сорока пяти лет, – ответил Вернер, немного подумав. – У нее прекрасный желудок, но кровь испорчена; на щеках красные пятна. Последнюю половину своей жизни она провела в Москве и на покое растолстела.

Она любит соблазнительные анекдоты, и сама говорит иногда неприличные вещи, когда дочери нет в комнате. Она мне объявила, что дочь ее невинна, как голубь. Какое мне дело? Я хотел ей ответить, чтоб она была спокойна: я никому этого не скажу! Княгиня лечится от ревматизма, а дочь бог знает от чего. Я велел обеим пить по два стакана в день кисло-серной воды и купаться в разводной ванне.