Тактика Диверсанта: Никто не вечен

Исаакиевский сбор всеблагого прощения Первой Канонической Церкви походил на огромную чернильницу с золотой крышкой. Все четыре его стороны украшали цельные массивные колонны из красного гранита, а на крыше располагались бронзовые статуи, общий вес которых непременно обрушил бы здание, если б архитектор не догадался сделать их полыми.

Припарковавшись на площади рядом со стоянкой туристических автобусов, мы вышли из машины и направились к нему.

– Какой парадокс, – сказал я, окидывая взглядом величественное сооружение.

– Ещё бы! – отозвалась София. – Страшно же, когда знаешь, что кто-то может просто взять и испепелить тебя! Ну, или превратить… не знаю… в лягушку.

– О таком Даре я не слышал. Зато знаю одного парня, который заставляет тело прорастать цветами. Очень красивыми, кстати.

– Жуть какая!

– Но ты права: люди боятся тех, кто априори сильнее их. И всегда рады устроить охоту на ведьм.

– Думаешь? – София странно взглянула на меня. – А я вот совсем не рада, что оказалась… ведьмой. И, кстати, не уверена, что это правда. Есть вообще какие-нибудь признаки, доказательства? С чего вы взяли, что у меня Дар?

– Поверь, это так. И ты в этом убедишься.

Мы поднялись по широким каменным ступеням, на которых сидели нищие попрошайки и студенты, поглощающие фаст-фуд. Высокие двери были распахнуты.

– Но как насчёт доказательств? – спросила София, быстро осенив себя Святым Знамением.

– Тс-с-с, – ответил я. – Мы входим в храм. Соблюдай тишину.

– Но ты потом расскажешь?

– Обязательно.

Внутри пахло ладаном и свечным воском. Со всех сторон на прихожан глядели изображения святых. Перед каждым горела лампадка в красном стекле.

Наши шаги гулко разносились под высокими сводами.

– Я, наверное, всё-таки помолюсь, – робко сказала София. – Можно?

– Твоё право. Вот держи, – я протянул ей купюру. – Твою сумочку ведь забрали.

– Спасибо.

Она направилась к церковной лавке, а я двинул в сторону иконостаса. В центре собора был выложен серыми и розовыми мраморными плитами узор в виде розы ветров, окружённой кольцом с греческим орнаментом, от которого расходились лучи. Я опустил взгляд, насчитал двенадцатый от севера и подошёл к стене. Возле неё сидели на лавке две старухи. Я опустился справа от них. Они молились, глядя в пол и шевеля сухими губами. Кажется, это надолго.