Правдивая история Страны Хламов

И каждый из нас – беззащитная бабочка, заблудившаяся во мгле… Но всё же какое это счастье – жить и любить!

– А мне дурно от оптимистов, которые всю жизнь только и делают, что притворно улыбаются. Я знаю: под упругой оболочкой их жизнерадостных улыбок прячется та же бездна взаимной чёрствости и равнодушия. Я завидую мусорщикам: как это чудесно – делать что-то своими руками, чувствовать, что ты живёшь на свете не зря, а приносишь пользу, вместо того, чтобы долдонить с утра до вечера о вечной любви, искусстве, парапсихологии и всяких там «взрывах трансцендентального сознания».

– Вот и я хотела бы стать такой, как они, упроститься, что ли? Но боюсь, что с нашим багажом обратного пути уже нет.

Раздаётся грохот. Двери слетают с петель, и два пьяных мусорщика, радостно гогоча, хватают влюблённых и, невзирая на их протесты, волокут на улицу.

Последний романтик

Последний романтик и гений страдания Гицаль Волонтай с огромным рюкзаком за плечами брёл наугад по застланной плотным предрассветным туманом улице Тонких-до-невидимости намёков и напряжённо вслушивался в то, как скорбно стучит об днище его походного котелка альпеншток, рукоятка которого высовывалась из огромного коричневого рюкзака последнего романтика.

Он казался себе призраком, случайно угодившим в сырой и мрачный колодец Страны Хламов, прилетевшим из какой-то далёкой загадочной вселенной и тщетно ищущим выхода из молочно-белого месива, замкнутого со всех сторон неприступным Высоким квадратным забором. Он казался себе одиноким духом, обречённым познать тоску и боль всех времён и всех поколений, и единственным настоящим выходом, единственным спасением было оказаться там, за недоступными стенами Высокого квадратного забора…

Однако на самом дне сознания Гицаля шевелилось коварное сомнение: а что если и там, в таком желанном Зазаборье, не вечная музыка, а небытие, безрадостное и безысходное? Вот он – тот самый мучительный вопрос всех бывших и будущих поколений! И что в сравнении с этим вопросом и эта мостовая, и он сам, и вся Хламия, и это существо, которое приближается к нему, Гицалю Волонтаю, этот бедный мусорщик – мираж, видимость, фантом – и ничего более.