Враги по оружию

Перед Выползнем, кряжистым, огромным, будто из камня вытесанным, мялся Высь – мелкий задохлик, шлюхин сын, предмет насмешек и издевательств молодежи. Артур Выся опекал. Не напоказ, чтобы парню еще сильнее не доставалось, но помогал и словом и делом. Вот на ферме приставил за молодняком следить…

– …скажешь – ты недоследил, понял? Скажешь – заснул, понял? А так и было, понял?

– Нет, – с упрямством обреченного возразил Высь.

Выползень набрал в могучую грудь воздуха и рявкнул:

– Шлюхино отродье!

– Хватит.

 – Артур шагнул к спорщикам.

Уже все было понятно, осталось уточнить масштаб убытка. Тупица Выползень, впрочем, не отказался от попыток все свалить на Выся:

– Эта манисова задница…

– Хватит, я сказал. По делу давай. Что произошло? – Артур говорил нарочито тихо. Пусть прислушиваются. Его ровный голос действовал лучше, чем вопли Выползня, и звучал страшнее.

Высь хмурился и грыз ноготь. Выползень лихорадочно придумывал новую отмазку. Артур огляделся. Выползень заслонял стойло, в котором держали молодую самочку на продажу.

– Эта… тут такое дело, Артур… – Громила скривился. – Сдохла тварюка-то… По недосмотру. Сожрала не то или специально потравили. Это все шлюхин сын виноват!

Выся аж передернуло. Артур в очередной раз вспомнил, что? вырастает из таких вот на весь свет обиженных шлюхиных сыновей, и посочувствовал Выползню.

– Да меня здесь не было даже, – пробормотал Высь.

– Где падаль? – Артур отодвинул Выползня и заглянул в стойло.

Морда манисихи – в хлопьях засохшей пены; пасть приоткрыта, длинный язык вывалился, и по нему уже ползают мухи.

Сено на полу разметали удары мощных лап, по настилу тянулись борозды – животное в агонии скребло доски. Артур присел на корточки. Что делать – не понятно. Высь-то не виноват, его забота – дерьмо выгребать. Это Выползень недосмотрел, и подозрительно много он кричит, будто отвлечь хозяина хочет, а мозгов не хватает. Нужно коновала[1 - Коновал – лекарь, традиционно занимавшийся лечением домашней скотины. ] Курганника звать, пусть вскрывает дохлую… Ох, досада. Людей Артур не жалел так, как своих манисов. Пока ферма была под его папашей Шакалом, он относился к тварям ровно, даже не любил, а теперь переживал, к недужным вставал ночами, кладки яиц проверял постоянно. И не столько из-за денег – манисы были под его ответственностью, а значит, и в гибели самки он виноват, как ни крути.

– Потравилась, – жалобно повторил из-за спины Выползень.