Дорога домой. Пришлые-3

Окинув усиленным электроникой взором опустевшие окрестности, вернулся к посаженной вахнами на планету конструкции и вновь крепко выругался. Над ней дрожит раскалённое марево, а опутавший планету силовой барьер медленно, сектор за сектором, теряет прозрачность.

***

Раора. Новая Республика.

– Вот сюда, сюда, и-и-и…, – задумался Алексей, внимательно оглядывая игровое поле, – сюда, – наконец решившись, сбросил он третью фишку

– Чёрт, – выругался Тилл, к которому перешло право хода.

Широкоскулый блондин, ставший последнее время частым соперником Алексея в настольных баталиях, раздражённо фыркнул.

– Ну и какого чёрта ты так сделал? – упёр он в Алексея взгляд голубых глаз, – ты же видишь – мне без поддержки не пройти, а ты Старого от меня отрезал.

Тилл с надеждой взглянул на играющего с ним в одной тройке командира, – Старый, – воскликнул он, не дождавшись от того слов поддержки, – ну хоть ты ему скажи.

– Ходи давай, – поторопил Алексей, – будешь тут разглагольствовать.

На слетающие с языка Тилла до боли знакомые земные словечки давно не обращал внимания. Когда-то выданные им же в эфир ругательства нашли в республиканских войсках активную поддержку, и Алексей перестал вздрагивать, слыша со всех сторон знакомые словосочетания.

– Ну, пошёл я, – процедил Тилл, сбросив единственную оставшуюся фишку, – что, легче тебе стало?

– Конечно, – заверил Алексей, – а на следующем заходе я тебе окончательно кислород перекрою.

– Всё-таки майор в тебе больше от штабиста, – подбросив на ладони выбитые из игры фишки, подытожил Тилл, – нет в тебе ни сострадания, ни сочувствия.

– Ты, мальчик, либо спать отправляйся, либо сиди и смотри, как дяди взрослые играют, но молча, – остался непреклонен Алексей. Заодно мальчик посмотришь, как дяди взрослые играют.

За без малого месяц, проведённый в блоке для военных преступников, Алексей влился в общество его обитателей. Ожидаемой конфронтации с подчинёнными майора Старкова, которого бывшие подчинённые уважительно зовут «Старый», удалось избежать.

Единственным человеком, по-прежнему кидающим на Алексея недобрые взгляды, остался тот самый лейтенант, с которым повздорил в день прибытия.