Алиен

И тем не менее, ты – женщина, Алиен, чье сердце, как у всех женщин, создано для любви и прощенья, не для войны, пускай ты и стараешься доказать обратное, пускай ты уже многое доказала, пройдя далеко по этому нелегкому пути, избранному тобой, пути Воина. Ну, что же, я желаю тебе обрести себя, понять себя, настоящую. Ведь только тебе самой дано постигнуть собственное предназначенье.

– Благодарю, Госпожа.

На какое-то время воцарилась мягкая тишина.

– И все-таки, избавься от перстня. Он способен принести несчастье.

– Хорошо, Госпожа, – пробормотала Алиен, уже проваливаясь в глубокий сон.

14

В самой гуще битвы они сражались плечом к плечу: Алиен и еще пятеро отважных, с которыми свела ее дорожная судьба. Вот этот, совсем юный, почти мальчик, с лицом пажа, носил имя Герт и был вспыльчив, как пламя и страшно заносчив. Айвен, его старший брат, с длинными до плеч русыми волосами, напротив, был очень спокойным, взвешенным, но, тем не менее, быстрым и ловким в бою. Бертран, поэт и романтик, чьи песни услаждали их слух по вечерам, Самюэль и Эдвард – все они были отличные воины, надежные и верные товарищи, которым вполне можно было доверить жизнь.

Клинок в ее руке ходил легко и весело. Вся в пылу боя, она не чувствовала усталости, раздавая удары направо и налево, и конь под ней плясал, высоко поднимая передние ноги. С громким смехом она опустила меч на голову последнего оставшегося перед ней противника, и Скай тут же встал на дыбы, будто разделяя триумф победы с ней вместе.

Словно сквозь сияющий туман, в упоенье, Алиен различила устремленный на нее восхищенный взгляд Бертрана.

– Валькирия! – воскликнул он, но ослепительная улыбка тотчас же сползла с ее лица, враз ставшего серьезным.

– Мы же договорились, – с упреком произнесла она, – мы все здесь на равных. Для вас я – не женщина, а такой же рыцарь, как все. Кажется, с самого начала это было решено между нами во избежание недоразумений, и мне не хотелось бы вновь об этом напоминать.

– Извини, Алиен. Всему виной моя непростительная забывчивость и… но ты приказала не говорить об этом, – рыцарь склонил голову.

– Ты ведь понимаешь: иначе я не смогу больше здесь оставаться. Мне придется уйти, – рука девушки жестко натянула повод, не позволяя разыгравшемуся жеребцу перейти в галоп.

Мимо с серьезной миной проехал Айвен.

– Стыдись, Бертран, – многозначительно изрек он, вкладывая обагренный кровью меч в серебряные ножны.

Бертран обернулся и шутливо погрозил ему кулаком.