Сквозь дебри и пустоши

Там же, где и центральные пункты контроля и лечения многих мутаций, и главная картотека – база всех пациентов, поставленных на учёт у мутологов.

Берен достал из кармана пузырёк из тёмного стекла, на дне которого тихо звякнула последняя таблетка. Подумал, побарабанив пальцами по телефонной трубке, повешенной на рычаг.

Благоградские аптекари – народ бдительный. Незнакомый одноглазый мужик со шрамом на пол-лица и рецептом на такие забойные пилюли наверняка вызовет у них подозрение, будет проверен по базе и останется без лекарства.

Ещё и от охраны придётся удирать… Но это – меньшая из проблем. Как и несколько бессонных ночей подряд, если блокаторы достать всё-таки не удастся.

Самое неприятное – делить своё сознание с очередной тварью, которая заставит проживать её боль и ужас, загонит их в душу Берена, словно грязные занозистые щепы, как только он вымотается настолько, что уже не сможет сопротивляться сну.

Берен вышел из автомата, пересчитал оставшуюся мелочь. Лисица терпеливо следила за каждым движением с его плеча.

– Макс, булочку будешь?

– Ах? – не поверив своим ушам, переспросил лис.

– Булочку? Макс будет булочку?

Егерь на ощупь потянулся к лисьему загривку, чтобы дружески его потрепать, но в его ладони оказался сначала пушистый хвост, а потом металлическая задняя лапа. Одна из настоящих передних, оступившись, чувствительно царапнула Берену шею за ухом: обрадованный Макс отплясывал на хозяйских плечах танец торжества и предвкушения.

– Ну всё, дружок, пригаси свою ламбаду, пока не свалился, – сгорбившись неестественным образом, чтобы не нарушить хрупкое равновесие танцующего лиса, Берен двинулся ко входу в кафетерий. – Мне кофе, тебе булочку. Целая булочка, приятель, представляешь? И вся тебе!

– Ихи-хи-ур-мрр! – тихонько ворковал лис, из последних сил сдерживая восторженный визг: он помнил, что шуметь здесь не позволяли.

Назвать кафетерием три одноногих круглых стола с обшарпанными столешницами и двумя металлическими табуретами под каждой из них язык не поворачивался.

Даже сама забегаловка стыдилась так себе льстить и сбросила с вывески одну из громоздких, но уже давно перегоревших букв, превратившись в «КАФЕТ РИЙ».

Да и кофе был дерьмовым, под стать посеревшему от времени щербатому бокалу и общей неуютной атмосфере, но в минуты, когда где-то в области солнечного сплетения просыпалась тьма, заволакивая всё вязким холодом, Берену помогал только он.