Сквозь дебри и пустоши

Намотанный на запястье провод натянулся и больно врезался в татуированную кожу.

– Не знаю, Сол. То, что у нас нет другого выхода, я пони…

– Он есть, – голос спокойный и по-деловому прохладный. – Возвращайтесь домой, Тари. Это не приговор, – может быть, всё ещё обойдётся… Даже если Эли вычеркнут из списка… Живёшь же ты как-то без операции!

«Хреново живу!» – мысленно рявкнула Тамари, но вслух лишь произнесла:

– Это не выбор.

Молчание. Тихое механическое потрескивание в трубке. Процарапанное на стенке над телефоном множеством чьих-то нервных движений «Лексий – лох».

И глубокомысленное карандашное «не слушай своих демонов» – чуть ниже.

– Ехать туда очень опасно. В первую очередь для тебя, Тари, – голос на том конце провода гладкий, как стекло, и такой же прозрачно-холодный. – Я не могу просить тебя пойти на такой риск. Эльса не твоя дочь, я всё понимаю.

– Эльса твоя дочь. И я не могу принять столь важное решение одна, Сол! Скажи что-нибудь, – прозвучало почти умоляюще.

– А я не могу решить за тебя, ведь в Благоград ехать тебе, а не мне…

«И отвечать за последствия тоже…»

«Почему ты меня не спас?!» – задыхается от немого плача двенадцатилетняя Тари, забившись в щель между кроватью и комодом в своей тёмной спальне. Шуметь нельзя. Нельзя даже всхлипнуть, если она хочет прожить чуть дольше… Ей не верится, что всё может закончиться вот так…

«Лучше бы ты погибла тогда, в ту ночь, – кричит обезумевшая от страха и отчаяния мать на Тари уже семнадцатилетнюю, – но ты даже сдохнуть вовремя не можешь!»

«Я рядом.

Что бы ни случилось, просто знай: я с тобой. И буду ждать, сколько потребуется», – Тари двадцать, её ладонь скользит по плечу Соломира к его щеке, но мужчина ловит тонкое запястье с вытатуированной веточкой папоротника, невесомо целует её руку, слегка сжав пальцы. В этом жесте и благодарность, и дружба, и тень сожаления… или вины. Но не более. «Напрасно, Тари. Ты знаешь, что напрасно…»

Тамари вновь отодвинула трубку, чтобы сделать вдох-выдох.

Эта чёртова верность, всаженная глубоко под кожу, неизлечима!

«Напрасно, Тари. Ты знаешь, что напрасно…»

– Скажи, что я справлюсь. Что у меня всё получится, – просит она.

Голос совсем осип, но тон на удивление твёрд. В нём сквозит безнадёжная, отчаянная злость человека, который тонет на глазах у других, а они лишь подбадривают вместо того, чтобы протянуть руку.