Сквозь дебри и пустоши

 – Видимо, я вчера всё-таки чуток переборщила с дозой: ты как-то не слишком хорошо выглядишь… Не хотелось бы на всей скорости улететь в канаву.

– Об этом стоило подумать ещё вчера, – мрачно бросил Берен.

Он накинул видавшую виды косуху, отодвинул тяжёлый засов и вышел, прихватив с собой двустволку. Следом за ним, вытянув хвост в струнку, бросился лис.

Зашнуровав потрёпанные кеды, Аркадия догнала Берена уже возле тяжёлого старого мотоцикла.

– Тогда хотя бы шлем дай, что ли…

– Шлема у меня нет, – спокойно ответил он, пристёгивая Макса ремешками к специальному маленькому сиденью-люльке, которое было приварено к бензобаку.

Лис вертел головой и шутливо прикусывал хозяйские руки, довольно сощурив хитрые янтари глаз.

– Что значит – нет? Даже у твоей лисы есть! – Доктор ткнула пальцем в застёгнутую под лисьим подбородком кожаную шапочку, похожую на шлемофон танкиста.

– Макс не любит ветер в уши, пришлось сшить ему шлем, – невозмутимо пояснил Берен, – и он бы с удовольствием уступил его тебе, да размерчик не подойдёт, – усмехнулся, усаживаясь на мотоцикл.

 – Ну, ты едешь? Или предпочтёшь пешком?

Глава 2

Лес дышал августом: густым, настоявшимся, в самом соку. Пробивающееся сквозь ветви солнце горело в золотых каплях смолы на тёплых и шершавых красновато-коричневых стволах сосен, упругая земля, покрытая ковром из опавших иголок, приятно пружинила под колёсами байка.

Берен прибавил скорость, лишь когда они выехали на шоссе, большое и пустынное, с потрескавшимся асфальтом и выцветшей разметкой.

Лес закончился, и вдоль дороги потянулись покосившиеся столбы электропередач с оборванными проводами, заржавленные и покорёженные дорожные знаки, заросшие травой в человеческий рост отворотки на уже несуществующие деревни. Пахло пустотой, песчаной дорожной пылью и нагретым на солнце асфальтом.

Больших городов давно не осталось. Маленькие посёлки и деревеньки были разбросаны на почтительном друг от друга расстоянии и обнесены высокими стенами от тварей, пробуждавшихся по ночам в лесной чаще, на болотистых пустырях, в деревянных и каменных скелетах полуразрушенных домов заброшенных селений.

Они шли на запах человеческого тепла и на свет. От них возводили стены, запирали на засовы двери и ставни. А ночами уже привыкли сквозь сон слышать голодный горестный вой животных, изменённых мутациями до неузнаваемости.