Серебро и сталь

На деревянных подлокотниках виднелись щербины, трещины. И при этом трон казался несокрушимым пугающим гигантом. Непокорённым.

Но только с виду непокорённым. Джонат окончательно перестал ощущать робкий страх перед этим, впрочем-то, обычным предметом мебели, когда сел на него. Окружающий мир – и зал, и застывший у входа Тодден, и то, что было за стенами, – вмиг показался ему ничтожно маленьким, крошечным, беспомощным… Чуть надави носком – и всё будет растоптано, угроблено, обращено в пыль.

«Нельзя», – напомнил себе Джонат.

Он приложил столько усилий не для того, чтобы всё враз уничтожить.

– Ну так где она? – повторил он вопрос. Тодден сделал пару шагов вперёд и снова замер. Казалось, что вид сюзерена, сидящего на троне, его пугал. А ведь раньше они были друзьями… Или на самом деле не были ими никогда.

– Я не… Мы не знаем, милорд, – отозвался он и нервно пригладил свои рыжеватые волосы, убранные в хвост. Геральдическими цветами Тодденов были оранжевый и белый, но Виктор не носил их, словно не желая показывать свою причастность к семье.

Лишь с волосами, естественно, он ничего сделать не мог. – Может, местные знают…

– Так вы ещё никого не допросили? – Джонат не стал повышать голос, но Виктор всё равно весь сжался.

– Допросили кое-кого… – Виктору для большей жалкости не хватало только в затылке почесать. – Они все называют разные места, причём, в большинстве своём, названия несуществующих мест.

– Ну, а кто, по-твоему, может точно знать?

Тодден пожал плечами.

– Хотя бы капитан, милорд. Точнее, тот, кто вместо него.

– Тащи, – приказал Джонат, зевнув. – Того, кто там за главного сейчас, или… Неважно.

Тодден кивнул и спешно покинул зал, словно боялся, что если замешкается, то будет убит сам. Лорд Карпер довольно усмехнулся. Он пока ещё не сделал ничего, что заставило бы приближённых бояться его, однако в глубине души хотел, чтобы его боялись. Впрочем, держать их в сильном страхе всё равно не стоит – иначе они могут втайне его возненавидеть, наплести заговоров или попросту дезертировать.

Но строгость, разумеется, не повредит.

А вот кто точно должен его бояться, так это нолдийцы. Бояться – и уважать, почитать, признать своим правителем и безоговорочно подчиниться. И Джонат понимал, что иначе, чем запугиванием, этого не добиться. Северяне упрямы, их мозги промёрзли до самого основания, и добровольно они его не признают.