Серебро и сталь

А строить из себя милого, мягкого, покладистого правителя, творящего насилие лишь в случае самой крайней необходимости, Джонат не собирался.

Через несколько скучных минут Виктор и целый конвой стражников втащили в зал новоиспечённого капитана гвардии. Со связанными впереди руками и опущенной головой, он выглядел хоть и жалко, но всё же совсем молодо, будучи, наверное, даже моложе Джоната. Его спутанные волосы неопределённого цвета (какого-то серо-каштанового) падали на лицо, но он всё же смог разглядеть на нём пару царапин и синяков.

Это заставило его улыбнуться. Многие шингстенские солдаты были смышлёными и, зная, что именно им могут приказать сделать в захваченном замке, выполняли приказ едва ли не заранее.

Тодден считал, что допрашивать больше особо некого, и Джонат был с ним согласен. Он догадывался, что Кристину наверняка спрятал Джеймс, выслал прочь из замка, из Нолда, может, вообще из королевства… И хитрый старик наверняка мало распространялся об истинном укрытии своей дочери.

Вероятность того, что о нём знал новый капитан, была небольшой, но всё-таки да, Виктор прав: он – единственный, кто может знать хоть что-то. Гвардейцев осталось раз-два и обчёлся, их настоящий капитан уехал с сопроводительным отрядом, а тому, кто выполнял его обязанности, лорд Коллинз вряд ли доверял в той же степени. Но выбора не было.

Джонат внимательно взглянул на капитана. Надо бы имя спросить… Хотя зачем? Втираться в доверие и пытаться выудить информацию с помощью пряника – дело гиблое.

– Его Гарет зовут, милорд, – словно прочитав мысли Джоната, заметил Виктор негромко.

– Ага, замечательно.

Капитан не смотрел на своего нового лорда. Тот кивнул Виктору, но Виктор и не шелохнулся. Вместо него один из шингстенских стражников пнул Гарета коленом в спину, и тот, ослабевший и явно не ожидавший удара, рухнул на пол. Стражник же вцепился в его волосы и заставил задрать голову. Джонат увидел глаза пленника – будто ослепшие, застланные пеленой выступивших слёз.

Увидел – и ничего не почувствовал. Ни ненависти, ни презрения, ни жалости.

– Ты знаешь, куда сейчас направляется твоя бывшая леди? – холодным тоном спросил он.

Гарет молчал, и лишь пальцы стражника мешали ему снова опустить голову. Его перевязанные толстой верёвкой руки дрожали, и Джонат заметил, что на одном пальце не хватает ногтя, а на другом – куска кожи.