Фантомные боли железных грифонов

 – Нубий гайд, что я несу! – пробурчал он себе под нос, поднимаясь с кровати. – Беседую с плесенью!

День в Творецке и правда не отличался от ночи: тот же полумрак, утопающий в клубах пара, подсвеченного голубоватым неоном уличных фонарей. Пустынные тротуары, кривые улочки, скособоченные домишки в два-три этажа: растут по отдельности или слепившись стенками вместе, как грибы. Окна светятся тёплым жёлтым, синим или малиновым, но часто встречаются и просто чёрные, ничем не подсвеченные. («Интересно, в чём разница?») И густая тишина, в которой тонут все звуки, не отражаясь эхом.

Эта тишина вместе с плотным туманом обступали так тесно, что Хидден чувствовал себя облепленным клочьями влажной ваты. Под футболку, а следом и глубже – под кожу – закрадывалось мерзкое ощущение, что кто-то смотрит на него из этого тумана, кто-то дышит в полумраке, словно принюхиваясь, и задумчиво перебирает волосы на его затылке… Или это они сами шевелятся?

Ветра здесь не ощущалось, и белый пар причудливо танцевал на месте, то сгущаясь, то истончаясь.

Улица вывела к опушке, к плотно сгрудившейся черноте огромных елей, утопающих корнями в жёлтых цветах, мерцающих, словно светлячки. Вдоль опушки шла хрупкая девушка. Сарафан на тонких, завязанных бантиком, бретельках, влажным от росы подолом путался вокруг её лодыжек, у бедра болталась простая матерчатая сумка, перекинутая через плечо. Девушка собирала цветы, и их свет отражался в пене золотых кудряшек, паривших невесомым облаком вокруг её головы и плеч.

Хиддена она не замечала, и он не хотел её напугать, поэтому остановился поодаль, дожидаясь, когда она обернётся. Прошло минуты две.

– Я знаю, что вы здесь, – не отрываясь от своего занятия, сказала девушка.

Голос её звучал абсолютно спокойно, меланхолично-задумчиво, и Хидден решил, что может подойти ближе, раз уж она его заметила и не боится.

– От вас бензином несёт за версту.

Девушка наконец-то оглянулась на него, прибавляя очередной сорванный цветок к внушительной уже охапке, лежащей на сгибе её локтя.

То, что она улыбнулась, Хидден понял и по голосу. Но, увидев эту улыбку с солнечными ямочками на нежных персиковых щеках, даже чуть оторопел: настолько она оказалась очаровательной и настолько не вписывалась в мрачность окружающего мира.

Девушка выглядела совсем юной – он не дал бы ей и семнадцати, но чутьё подсказывало, что она года на три-четыре постарше.