Оллвард. Разрушитель миров

– Ты должна исчезнуть, Сарн, – произнес он.

Она приподняла подбородок, подставляя лицо жаркому солнцу. Капюшон сполз с ее головы, обнажив лицо. Яркий свет отразился в ее подведенных черным глазах, и они засверкали, словно расплавленная медь. «Тигриные глаза», – говорили люди, когда она была ребенком. Сораса кожей ощущала взгляд Гариона, словно касания пальцев. Она дала ему возможность рассмотреть следы, которые оставил на ее плоти этот долгий год. Похожие на синяки круги под глазами, заострившиеся скулы, изогнутая черная бровь.

Волевая, крепко сжатая челюсть. Сораса с самого детства была хищницей, но сейчас ее сущность отражалась во внешности, как никогда.

Он сделал шаг назад. Сораса увидела, как дернулся его кадык.

– Немногим из нас дают возможность уйти прочь.

– Немногие из нас хотят воспользоваться этой возможностью, Гарион, – сказала она, приподнимая руку в знак прощания.

Толпа поглотила его целиком.

«Я никогда не выведу с одежды этот запах», – вяло думала она, оставляя за спиной провонявшую мочой таверну.

Мешок с вещами болтался на ее боку; на правом бедре висел меч, а на левом – свернутый кнут, надежно скрытые старым дорожным плащом. Сегодня он источал странный запах: от него несло солью, скотом и садовыми фруктами, но больше всего – сырой рыбой. Сораса скучала по тем дням, когда она могла рассчитывать на маленькую, тихую и чистую комнату в цитадели, где ей составляли компанию прохладные каменные стены, высокое окно и многовековая тишина. Здесь все было иначе.

«Это к лучшему, – думала она. – Нет щита надежнее, чем разногласия».

Улицы были забиты моряками, купцами, попрошайками и путешественниками. В такой толпе не удавалось двигаться быстро. Топот копыт и громогласное мычание удваивали обычный хаос. В соседних странах начался сезон продажи скота, поэтому рыночные площадки вокруг порта были переделаны в загоны, в которых сейчас находились тысячи фыркающих, болтающих головами потных быков и коров, за которыми сюда съезжались покупатели из всех государств Долгого моря.

Она представила, как в богатом районе на холме охранники и дозорные до сих пор рыскают по улицам в поисках убийцы, проверяя каждого мужчину или мальчика, которые туда забредают.

Она улыбнулась и откинула капюшон, явив миру прическу из четырех переплетенных черных кос. По ее позвоночнику поползли мурашки – она не привыкла разгуливать по улицам, не пряча лица, – но все же она наслаждалась тем, как солнечные лучи ласкают ей кожу.