Иринка-снежинка

– Мне жаль было покидать Санкт-Петербург, – рассказывала бабушка внучке, – но твой дед недаром слыл красавцем и весьма напористым мужчиной. В Россию приезжал по торговым делам. Как увидел меня на балу, так пропал! – тут бабуля начинала улыбаться и кокетливо махать в сторону Иринки веером. – Разговаривали мы кое-как! Он на английском, я – на французском. Эдвард, конечно, немного говорил по-русски, но так забавно, так плохо! Правда, я на английском вообще не говорила. Нас не принято было учить английскому, а тут такой пассаж, – бабушка смеялась, качая головой из стороны в сторону, словно удивляясь себе той, молодой девушке, не знавшей английского языка.

Обеих дочерей сызмальства бабушка обучала русскому языку. И не просто обучала, она с ними практически постоянно говорила на своем родном языке. Однако Гвендолен русский ненавидела. Она принципиально отвечала матери по-английски, и через некоторое время бабушка бросила попытки приучить старшую дочь к языку своих предков. А вот Иринкина мама с раннего детства начала сразу говорить на двух языках.

– Когда нас собиралось трое в комнате: твой дед, твоя мама и я, то смеялись мы постоянно! – делилась бабушка. – Мы говорили на страшной смеси английского и русского, а Эдвард специально подтрунивал над нами, делая вид, что ничегошеньки не понимает. А ведь понимал он почти все после стольких-то лет проживания со мной под одной крышей, другое дело, разговаривать ему было сложно.

К великому сожалению, веселого деда Иринка не застала в живых.

– Поехал он в далекую Индию. На большом корабле, – тут бабушка заметно грустнела и начинала часто вздыхать. – В океане случился страшный шторм, какого не видывали даже старожилы. Все, Ирочка, погибли. Улетели на небеса.

Потом улетела на небеса мама, а после и бабуля, оставив Иринку на попечении старшей дочери. Мама всегда называла Иринку Снежинкой, потому что девочка любила перебегать из комнаты в комнату быстро, едва касаясь ножками пола, а волосенки у нее были светлые – вовсе не рыжие, как у деда, тети и кузена.

– Ты Снежинка моя, – говорила ласково мама. – Иринка-Снежинка. Беленькое мое, искристое чудо.

Всего на одной открытке, привезенной когда-то мамой из России, был изображен снег: летят санки по снегу, вокруг те самые снежинки, а в санках тех красивая леди с тремя смеющимися детишками. Зимой в Англии Иринка ни разу за свою небольшую жизнь снега не видела. Становилось холодно, сколько ни топи замок.