Иринка-снежинка

За окнами часто стучал дождь, тучи покрывали небо, а Иринка куталась в шерстяные пледы, глядя на Рождественскую открытку и жалела, что вокруг не белым-бело, а темным-темно.

Папу Иринка не знала. Он улетел на небеса первым. Точнее, до него улетел дедушка Эдвард, а вслед уж и папа. Папа тоже был русским, как бабушка. То есть, не как мама – наполовину, а совсем даже полностью. О папе говорили кратко:

– Приехала я, Иринка, с тобой в Англию навестить родных, а папа твой умер. Уже и не вернулась я обратно в Россию, – скупо описывала мама случившееся.

Иринка не настаивала на более подробном рассказе. Но вот теперь, как и с бабушкиными советами про любовь ко всем людям и «поминайкакзвали», интересно, что с папой случилось, а не спросишь.

– Айрин, ты меня слушаешь?! – голос тети ворвался бурей в головку девочки, и она тут же представила деда Эдварда, которого точно такое накрыло в далеком океане.

Иринка кивнула и, бесстрашно посмотрев «буре» в лицо, спросила:

– Зачем вы сожгли Пушкин? Это память о бабушке и маме, – слезы хотели начать литься из глаз, но Иринка не стала моргать, решив не показывать тете Гвендолен своей слабости.

– Так ты была наказана! У нас гости, а потому – ранний ужин. Ты забыла и была наказана. Элджи был так любезен, что нашел мосье Пушкин.

Тут из-за угла гостиной показалась рыжая голова кузена. Элджернон показал Иринке язык и скрылся.

– Быстро за стол! – скомандовала тетя, повернулась к девочке спиной и направилась в комнату.

Иринка вынула платок из рукава платья. Она промокнула глаза, часто-часто заморгав. Ее ждали, пришлось выйти к гостям. Иринка появилась в проеме гостиной, готовая извиниться за опоздание, но ее никто не заметил. Она аккуратно присела на краешек дивана в ожидании команды тети пройти к столу. Ужин, благо, длился недолго: гости засобирались обратно домой, не выказывая желания задерживаться дольше.

– Я вам пишу, чегожеболе, – пробравшись мимо злобных портретов к себе, Иринка встала перед зеркалом и начала вспоминать стихотворение.

Расправив юбку и выпрямив спину, Иринка продолжила:

– Чегожеямогу, – в одно слово старательно выговорила она, – еще сказат.