Тайна пропавшей рукописи

– Ваша благосклонность, ваши слова – это наивысшее счастье. Мой скромный талант я готов целиком и полностью посвятить вам, – Уильям поклонился. – Если вы не против, я осмелюсь написать несколько сонетов специально для вас.

Беседа начала графу надоедать. Он чувствовал, что Уильяма и Элизабет странным образом влечет друг к другу. Он видел, как они обмениваются взглядами, как Уильям то краснеет, то бледнеет в ее присутствии. Вечером, оставшись вдвоем со своим другом, Генри спросил его:

– Скажи честно, ты влюблен в Элизабет?

Уильям смутился, но решил быть честен с графом.

– Да, к сожалению, это истинная правда, и я не в силах скрывать от тебя моих чувств. Если ты запретишь мне появляться в твоем доме, то будешь прав.

– Зачем же? – усмехнулся граф. – Пусть жизнь рассудит. Ты сам тут размышлял сегодня о превратностях судьбы. Я вижу, мы оба нравимся красотке Вернон. Что ж, она сделает свой выбор.

– Разве я могу быть соперником графу? Может быть, я нравлюсь Элизабет, но говорит ли это о чем-то? Пожалуй, нет.

– Уильям, ты сам знаешь, что любовь непредсказуема. И если женщина влюблена, то бывает способна на многое. Мне казалось, Элизабет проявляет ко мне благосклонность. Мы писали друг другу пылкие письма, хотели увидеться, и так оба ждали ее приезда в Лондон. Но женщины ветрены. Я вижу взгляды, которые она кидает в твою сторону. Я чувствую, она стала чуть более холодна ко мне. Мы будем ухаживать за ней оба, и я не собираюсь запрещать тебе здесь появляться.

– Ты очень благороден, Генри, – Уильям смутился. – Не знаю, чем я заслужил твое расположение.

– Не обольщайся, мой друг. Это не благородство, а простое желание одного мужчины доказать свое превосходство над другим. Это вызов. А с другой стороны, женщина не должна лишать меня твоего общества. Надеюсь увидеть еще не одну твою пьесу, поставленную на моей сцене. Да, между прочим, Элизабет теперь много времени будет проводить при дворе – она стала фрейлиной королевы.

– И тем не менее, спасибо, граф. Я искренне благодарен вам за дружбу.

В полном смятении от обуревавших его чувств, Уильям отправился домой. Он искренне любил Генри, и был благодарен ему за то, что обаятельный граф делал для него. Но эта дружба порой начинала его тяготить.