Тайна пропавшей рукописи

Уильям понимал: в только что разыгранной, как по нотам сцене, Генри лишь хотел казаться открытым и честным. Он был слишком уверен в своей победе в любовной схватке, поэтому проявлял снисходителен к Уильяму. Сын перчаточника из Стрэтфорда, пусть даже и ставший известным драматургом, никогда не сможет составить достойную конкуренцию богатому графу, фавориту самой королевы.

Уильям в который раз подумал о возвращении в театр. Джеймс Бербридж всегда был рад видеть его, и продолжал звать в «Глобус». Не то чтобы Уильям больше не имел к театру никакого отношения.

Но, проводя массу времени в литературной гостиной графа, и участвуя в постановке пьес для него и его гостей, он не мог постоянно работать у Бербриджа. А если вернуться к постоянной актерской работе, то он будет реже бывать у графа, меньше видеться с Элизабет. И, может быть, даже сумеет совсем выбросить ее из головы…

– Ты снова с нами, и это здорово! – Джеймс был искренне рад возвращению Уильяма в «Глобус». Они сидели вместе с другими актерами в таверне и обсуждали новые постановки.

– Пьесы, как и раньше, театры нагло друг у друга крадут, – продолжил Бербридж, – поэтому все, что ты для нас пишешь, имеет огромную ценность. Ты знаешь, «Ромео и Джульетта» идет с огромным успехом, но не бросай, пожалуйста, исторические драмы. Публика на них ревет от восторга.

– То, что замешано на крови и связано с любовью и смертью, всегда будет иметь успех, – пробормотал Уильям. – В целом, жизнь человеческая скучна. Она лишена всех этих жутких драм…

– И Слава Богу! – встрял Джеймс.

– Да, но мы жаждем страстей, которые бы разрывали нам сердце. Посмотри, как мало сейчас на сцене разыгрывается комедий. Из десяти пьес, что я написал, всего четыре – комедии. И часто ли театр их ставит?

– Ты прав, гораздо реже, чем трагедии, – Джеймс почесал в голове. – Уильям, с тобой что-то происходит. Ты как-то странно выглядишь в последнее время. Вот и сейчас, ты рассуждаешь о том, что хочет видеть зритель, а сам явно думаешь о другом.

Да и твое возвращение в театр, это скорее просто бегство от графа. Вы в ссоре?

– Нет, пожалуй, нет. Я сбежал от Генри, потому что влюбился в его даму сердца.

– Вот так дела! – воскликнул Джеймс и заказал еще эля. – А попроще никого не нашлось? Только дама графа?

– Я же не нарочно! Признаюсь честно, я увидел ее изображение еще два года назад. Все мои сонеты посвящены Элизабет, а не графу, – Уильям вздохнул.

– Можно было догадаться, что ты писал их женщине.