Спокойных дней не будет. Книга IV. Пока смерть не разлучит

– Этих женщин, ты знаешь… – Она окончательно вернулась из античности, из толпы боевых подруг, радостными возгласами встречающих героев сражений и войн, капризно сморщилась и поджала губы. – Ты всю жизнь в окружении баб, сколько я тебя помню.

– Когда это ты видела? Ну, может, пару раз.

– Я много чего повидала, о многом слышала и еще о большем догадывалась.

– Да ты ревнуешь, дурочка? – Ему было лестна обида в ее голосе, и он потянулся обнять женщину, но Соня в раздражении дернула плечом, словно отгоняла навязчивую муху.

 – Сейчас-то какой в этом смысл? Из бабского сословия здесь только твоя итальянка, которая ни на каком языке не разумеет, кроме своего тарабарского.

– Как будто это тебе когда-то мешало. Только попробуй посмотреть в ее сторону!

– Раньше не мешало, – согласился Илья, и лукавые морщинки разбежались к вискам. – И что ты сделаешь, если посмотрю?

– Я столкну ее со скалы, а тебя прикую к кровати!

– Точно ты меня, а не я тебя? Ты ничего не перепутала, Сонька?

– Или ты меня… – Она внезапно растаяла, и ее зрачки заволокло опасным туманом.

 – Теперь никаких женщин, кроме меня! Ни женщин, ни детей!

– А дети-то мои тебе чем помешали?

Он нежился в обманчивом океане любви и ревности и смеялся в голос, погружая пальцы в ее волосы и почти убедив себя, что готов остаться с ней одной.

– Я больше не потерплю никаких конкурентов. Ты теперь только мой!

– С каких пор ты стала такой собственницей?

Он легонько ударил ладонью по воде, подняв фонтан брызг, и Соня подалась в сторону, едва не потеряв заколку, перехватила падающие в воду пряди, снова заколола их, пока он любовался закинутыми за голову руками и подвижной линией груди.

Под его откровенным взглядом она сменила гнев на милость и тоже рассмеялась. Тонкая золотая цепочка вздрогнула и заиграла гранями на ее ключицах. И тогда он решил, что пришло время для откровенности.

– Ты и не знаешь всех-то.

– Что ты сказал?

Вмиг из состояния блаженной расслабленности она перешла к сосредоточенности хищника перед прыжком.

– Ты не знаешь обо всех детях, – спокойно повторил он, тоже перестав смеяться, хотя глаза все еще улыбались. – Да и я, наверное, тоже.

– Что за шутки, Илья! Ты никогда не говорил…

– Повода не было, – хмыкнул он и притянул ее к себе за плечо. – Можешь спросить сейчас, если интересно.

Она колебалась, то ли решая, стоит ли спрашивать вообще, то ли определяясь, какой вопрос задать. Он мысленно подготовился ко всему.