Белый шум

Хоть и траур, а день рождения дядюшки Влада отмечали запеченным мясом, салатом оливье и бутылочкой Кьянти.

От вида немытой посуды Казаринов поморщился. Но упрекать сестру не стал.

– Ты что? – насторожилась она. – Может, таблетку дать?

Казаринов всмотрелся в взволнованное лицо: синяки под глазами и впалые щеки. Потом перевел взгляд на выбившуюся прядь седых волос.

«Сколько же ей пришлось пережить! – мысленно вздохнул он. – Сначала выхаживала отца, потом разводилась с мужем, бросившим ее с двумя детьми.

А теперь вот и Кристинка… навсегда оставила шрамы на сердце».

Влад присел к столу, хлебнул из кружки старшего племянника остывший чай.

«Хорошо хоть у меня достанет времени и сил помогать», – подумал он и весело предложил:

– А давайте в крокодила играть или в мафию?!

К концу вечера немного отпустило. От детского азарта и смеха, да и при Милке не хотелось показывать свою скорбь. Наоборот, Владу пришло в голову хоть немного растормошить сестру, отвлечь ее от тяжких думок.

Расходились поздно.

И Казаринов, плюхнувшись на диван, сразу отбыл в царство Морфея. А утром его разбудил звонок хозяйки квартиры, где последний год жила Кристина.

– Вы когда вещи вывезете? – осведомилась она, не здороваясь. – Выезжайте или платите за месяц вперед.

Можно было и заплатить, только бы не вторгаться в Кристинкино жилище, не перебирать ее вещи, россыпью валявшиеся на полках. Но так долго продолжаться просто не могло. Или купить эту дурацкую квартиру и оставить все как есть?

– Квартира не продается, Владислав Алексеевич, – с сожалением заметила хозяйка.

 – Постарайтесь до субботы все вывезти.

– Конечно-конечно, – заверил Казаринов, немало удивившись, что ляпнул вслух про покупку квартиры.

Вывозить вещи решили вдвоем с Людмилой. Она споро закидывала в сумки Кристинкины тряпки, молниеносно сортируя, что отнести в церковь, а что продать через «Авито».

Владу выпала обязанность собрать до кучи бумаги и документы. Он отложил в сторону папку с аккуратно подшитыми официальными письмами и одним движением сгреб в картонную коробку несколько цветастых ежедневников и блокнотов.

Отряхнув руки от пыли, Казаринов вышел на балкон, нервно закурил, глубоко затягиваясь. Успокоиться не получилось. Он попробовал отрешиться от невыносимой утраты, решив обдумать насущные производственные вопросы или новые идеи для съемок. Но какие проблемы у фотографа? Фон не тот? Или тень легла на лицо заказчика? Так с фотошопом все поправимо.