Догнать и жениться!

Алтаев»

Она собиралась поделиться шуткой с Маратом, но его губы уже блуждали по животу, а пальцы…

Катерина застонала, понимая, что долго не выдержит.

– Твою мать, Катя, – выругался Алтаев, входя. – Ты давно готова.

Она выгнулась дугой навстречу ему.

– Хватит болтать, – пробормотала негромко и провалилась в нирвану, будто кто-то переключил тумблер «обычная жизнь – вечный кайф».

Они долго приходили в себя, принимали душ и, как нормальные люди, укладывались спать на разобранную постель. Уже засыпая, Катерина улеглась почти полностью на Алтаева, положив голову ему на грудь.

Марат не торопясь провел ладонь, нежно сминая мягкие волосы. Умудрился дотянуться и чмокнуть в ушко. И тут же услышал размеренное дыхание. Он закрыл глаза, пытаясь уснуть, но совесть, назойливая дама, принялась причитать и давать никчемные советы.

«Как ты мог? – сурово осведомился внутренний голос, прибежавший на подмогу совести. – Эта женщина не для тебя. Тебе мало проблем? Так еще нажить врага в лице Сарычева захотелось? А последствия, ты о них подумал? И что скажет Вовка Корнеев, когда узнает?»

Марат дернулся и мысленно схватился за голову.

«Японский городовой, – беззвучно взвыл он. – В погоне за шикарной бабой я совсем забыл о предохранении!»

Алтаев попытался разбудить Катерину, но она что-то пробормотала негодующе, назвала его Виталей и, повернувшись на другой бок, засопела довольно.

«Ты же пришел поговорить, хорек, – сам себе попенял Марат. – И вместо того, чтобы уладить проблемы, ты возвел их в квадрат.

Или в куб? В проклятый многочлен! К этому все и шло, – тяжело вздохнул он, вспоминая, как вчера вечером потерял БМВ Сарычева из виду. – Она скоро приедет, – успокаивал сам себя, наматывая круги по кварталу и, как дурак, заглядывая в ставшие знакомыми окна. Но ни одна лампочка так и не зажглась. – Может, я ее проворонил? – огорчился он, как школьник, и вместе с какой-то компанией заскочил в подъезд. Взбежал по ступенькам на третий этаж. Позвонил в дверь. Но никто не открыл. Даже к глазку не подошел. – Вероятно, Сарычев прав и до сих пор общается с женой в горизонтальной плоскости», – горько подумалось ему тогда. И Алтаев почти бегом скатился по лестнице и, подходя к Крузаку, дал себе слово больше не вспоминать о Кате Наумовой.

Но как только часы пробили семь утра, в первый раз проехал мимо ее окон, завершив катания по кругу около десяти, когда стало понятно, что до вечера она не вернется.