Его единственная

Малыш послушно подошел и, когда Блинников нажал на тугой кран, быстро подставил ладошки.

– Ух ты ж, как здорово, – прошептал восхищенно. – Я бы в поезде все время катался. А вы?

– И я, – кивнул Крепс, чувствуя, как счастье горячей волной затапливает сердце. Проникает в душу, позволяя дышать полной грудью и радоваться жизни.

«Твою налево, – весело выругался он, наблюдая, как сын осторожно, стараясь не задеть спящую мать, садится обратно за стол. – Всего-то надо быть рядом с маленьким человечком, так похожим на тебя самого.

Болтать о пустяках и за обе щеки уминать котлеты с картошкой».

Глава 5

Юлька проснулась только к Воронежу и даже сама не поняла, как отрубилась. Впервые за несколько лет спала тихим и безмятежным сном. И будто очнувшись из глубокой дремы, она сразу услышала звонкий голосок сына, рассказывающего о своих друзьях и игрушках, и вторящий ему солидный бас Крепса. Нестерпимо захотелось есть. Да и в купе пахло жареной картошкой. Может, показалось…

«Дима не мог бросить ребенка одного и пойти в ресторан! – на долю секунды запаниковала она и тут же остановила себя.

 – Где в общепите подают жареную картошку и котлеты? Наверное, из другого купе вентиляцией принесло», – решила она, усаживаясь на постели и сонно озираясь по сторонам.

– Я уснула, – сообщила растерянно.

– Мы заметили, – вяло улыбнулся Крепс. – Давай, Юль, соберись, – велел он. – Мы тебе тут еды немного оставили. Не знаю, ешь ты такое или нет, но из купе выходить не стоит.

Сейчас в Воронеже придет патруль. Проверит документы у наших сопровождающих. Они там уснули и дверь даже не закрыли. Я выглядывал, дрыхнут на диване вповалку. Самое время поесть и затаиться, – потирая лоб, добавил он заговорщицки.

Юля зашла в сортир и постаралась не вскрикнуть, заметив в мутном отражении зеркала свою взлохмаченную физиономию. Хотя, если так разобраться, пять лет назад Крепс видел ее не только лохматой, но и абсолютно голой. Некстати вспомнилась та ужасная ночь, когда двое ее коллег по редакции от большого ума кинули в окно старого Кирсановского дома бутылку с зажигательной смесью.

Чего хотели добиться, Юля не понимала до сих пор. Вот только их звонок и вопли по поводу фейерверка поставили жирную точку на отношениях с Димой. Тяжело вздохнув, Юлька причесала растопыренными пальцами волосы, скрутила в пучок русые пряди. И будто наяву увидела, как, узнав о пожаре в Никифоровке, с кровати подскочил Крепс.