Лето, когда ты была невестой

Сжав зубы, она стерпела его прикосновение.

– Видишь, как всё просто, моя маленькая беззащитная цесаревна! – усмехнулся он, медленно и многозначительно поцеловал её холодные дрожащие пальцы и вышел из опочивальни, замкнув дверь на ключ.

На секунду воцарилась тишина. Так бывает, когда во время шумного летнего купания резко нырнёшь под воду: из звуков остаётся лишь едва уловимый звон в собственной голове. Сольгерд рванула венец с головы и с такой силой швырнула в затворённую дверь, что на месте удара появилась щербина.

– Волчий ты выкормыш! – прошептала она, бессильно опускаясь на пол. – Умереть отраднее, чем быть твоей!

***

– Ты мне должен! – Маленькая женщина с потемневшей и сморщенной от прожитых лет, словно грецкий орех, кожей, перегнулась через узкий деревянный стол. – Жизнь за жизнь, помнишь? – Она многозначительно постучала кончиком пальца по столешнице.

Через стол на неё холодно смотрел черноволосый мужчина. Он не был стар, но в короткой бороде уже поблёскивал первый снег ранней седины, а промеж бровей залегла морщинка, заметная даже тогда, когда он не хмурился.

– Что ты хочешь от меня, Келлехерд? – устало уронил он. – Даже если я вытащу её из замка и увезу подальше, что мне с ней делать? Её будут искать, она же наследница, пусть сама она и не имеет права на престол. И не будет Рейславу спокойно спаться, пока она жива, но не его жена.

– Я хочу, чтобы ты её спас и отвёз в сопредельное государство. Тамошний королевич просил её руки. Политический брак.

Она отказала, но цесарь так и не успел отправить её ответ. Там Сольгерд будет в безопасности. Бреги?р, ты обещал: жизнь за жизнь! Только я не за свою жизнь прошу, а за её.

– Ты одного понять не хочешь, Келлехерд! – Брегир облокотился о стол. – До королевича твоего несколько дней пути. Ты же понимаешь, как мне придётся её вызволять из-под Рейславовой охраны? И какую цену я за это заплачу? А потом она останется со мной посреди леса, и я не уверен, что смогу тогда защитить её. Этого ты хочешь для своей цесаревны?

Нянюшка Келлехерд потемнела лицом.

Её морщинистые ладони с сухой, тонкой, словно пергамент, кожей, задумчиво гладили столешницу.

– Я верю тебе, Брегир, – сказала она наконец, – потому что знаю тебя.

– Да причём здесь я! – Брегир, на миг потерял самообладание, но осёкся и снизил голос. – Если бы всё зависело только от меня!

– С Рейславом Сольгерд умрёт. Но ты можешь подарить ей надежду. И я в эту надежду верю. И в тебя – тоже.