Лето, когда ты была невестой

Он не любил это слово: так называют тех, кого легко перекупить, для кого не важно, кому служить: хозяином станет тот, кто заплатит больше. В какое бы болото ни заводила его жизнь, он никогда не ставил деньги выше чести. Но постоянно слышал в свой адрес, словно плевок: «Наёмник!». Что ж, по сути он им и был. А всё остальное – про честь и преданность – так, лирика. Для менестрельских баллад и для тех, кто ещё может себе позволить образ благородного воина.

– Брегир?

– Что?

– Так где же?

– Нигде. Я должен ей.

– Да-а-а? – удивлённо протянула Сольгерд. – Она спасла вам жизнь?

– Давно.

– Вы, наверное, тогда были ребёнком?

– На пару лет постарше тебя.

– Но мне почти двадцать!

– Значит, чуть больше, чем на пару.

Сольгерд чувствовала нежелание Брегира ворошить эту тему, но любопытство разгорелось и остановиться было уже сложно.

– Как это произошло?

Но отвечать Брегир не стал. Он вывел коня из ручья и сел в седло позади Сольгерд.

– Держись крепче, – мрачно бросил он ей, пришпорив вороного.

Сольгерд казалось, что они едут уже несколько часов. Она не привыкла к долгим конным прогулкам, она вообще не очень хорошо держалась в седле, и теперь всё её тело отзывалось болью. Особенно беспокоила спина, которую она из последних сил пыталась держать прямо, чтобы ненароком не коснуться сидящего позади неё Брегира.

– Если ты будешь сидеть в седле хотя бы в половину не так напряжённо, нам обоим будет легче. Всем троим, если считать коня, – заметил Брегир, но Сольгерд лишь возмущённо дёрнула плечом.

Брегир мрачно вздохнул, мысленно поминая недобрым словом Келлехерд.

Приближалась ночь. Лучше было бы провести её в пути, чтобы ещё больше оторваться от погони (а она, несомненно, была), но Брегир ощутил уже знакомые тревожные перемены. Чем темнее становилось, тем чётче его глаза различали мельчайшие детали, улавливали едва заметное движение насекомых, шевеление листьев. И запахи: обоняние обострилось, и он мог расплести запах леса на отдельные ноты земли, травы, коры деревьев.

От Сольгерд пахло белым шиповником и речной водой с сочным листьями кувшинок и мелким илом, словно от русалки. А ещё – страхом и чуть его притупляющей усталостью.

Нужно искать место для ночёвки, нужно успеть…

Они остановились в кругу раскидистых елей, устлавших землю мягким слоем иголок.