Харизма

По правде говоря, с ним все было в полном порядке, конечно, за исключением его рода деятельности. Но кто нынче может похвастаться хорошей работой?

– Ни в коем случае! Я доверяю вам.

– Помнится, вы говорили, что не доверяете никому.

– Так и есть, госпожа Реньи. Потому я и плачу вам по столь мародерским тарифам, чтобы заставить себя поверить в обратное.

Мародерским тарифам? Вслух я сказала другое:

– Маленькая безобидная ложь во имя спасения вашего ночного сна.

– Браво, – смешки окрепли и стали полноценным смехом.

 – Слово в слово. Вы всегда нравились мне, а теперь стали нравится еще больше. Я помогу вам и сделаю это с огромным удовольствием. Завтра в «Земляничных полях», скажем, в десять утра. Вас устроит?

Он предлагает встретиться в кофейне – то же самое, что усадить ребенка перед тарелкой со свежеиспеченными глазированными помадкой кренделями, и сказать: «Тебе это нельзя», а затем выйти из комнаты, оставить ребенка наедине с тарелкой. Ребятенок слопает крендельки, понимаете?

Я напрягала плечи; если сию минутку не расслаблю их, то утром проснусь с болью в шее.

Я сделала глубокий вдох и откинулась в кресле:

– Да.

– Пришла пора спасать ваш ночной сон.

– У меня нет проблем со сном, Багама.

– У всех, кто страдает паранойей, есть проблемы со сном.

Я консультирую параноиков, но не являюсь одним из них.

– Кто, черт возьми, сказал вам, что у меня паранойя?

– Вы, – промурлыкал он. – До завтра, госпожа Реньи.

Я медленно положила трубку, и какое-то время невидящим взором блуждала по столешнице.

Упаковки никотиновых и кофеиновых пластырей; полупустая пачка сигарет; дешевая пластиковая зажигалка из одной из забегаловок Китайского Квартала; серая шелуха пепла; блюдце с окурком, на фильтре – следы помады; матовый круг там, где стояла чашка.

Борьба с зависимостями – это как «американские горки»: то катишься вниз, то несешься вверх.

Всю последнюю неделю я с ревом катилась вниз.

К вашему сведению, возможная слежка, плохой ночной сон плюс посторонний человек, озвучивающий то, в чем вы боитесь признаться себе, – все это несколько истончает поводок.

Поводок, а также чары Боснака и гримуаров Его Величества Семейного Терапевта – папок со всеми теми фотографиями. Черные куски, вываленные из грудной клетки, – это легкие. Белые вздувшиеся наросты, похожие на рукава-фонарики на безвкусном свадебном платье, – опухоли. Боснак показывает мне свои гримуары, будто старые семейные фотоальбомы.