Новогодний маджонг. Соединяя пары

Достал большую деревянную коробку. – Смотри! Это перстни-печатки. Ими скрепляли письма. А это именная печать польских князей. Видишь вензель в середине?

– А это что? – поинтересовалась Рита, увидев потрепанную шкатулку.

– Это? – переспросил Владимир Петрович и улыбнулся, как мальчишка. – Моя гордость! Только ее в приличном обществе показывать нельзя. Но от тебя у меня секретов нет.

Молоканов откинул крышку и протянул круглый предмет Маргарите. Она рассеянно взглянула на печать с оттиском репродуктивных органов, восходом солнца и готической надписью по краям.

И расхохоталась.

– Наверное, ей удостоверяли шутливые дипломы о первом посещении борделя. А надпись не могу разглядеть.

– Тут написано. ROT PINT UND GELT DAS REGIERET DIE GANZE WELT – красный пенис и деньги управляют всем миром.

– Это переделанная старая немецкая поговорка: «Деньги управляют миром»! – азартно выдала Маргарита и, задумавшись, добавила: – Вот бы этой печатью Пашке по лбу дать. Или лучше Антону.

Молоканов наклонился к ней и поцеловал.

Сначала поцелуй казался легким и братским, но Владимир Петрович усилил натиск, а Маргарита обняла его одной рукой, а другой обхватила Саньку.

«Мужчины мои», – пронеслось у нее в голове.

Ночью, когда все уснули, Вове не спалось. Он воззрился на отраженные от ночника тени на потолке и пытался понять, почему его так разозлил звонок Бэрримора. Пошлая ревность, нежелание делить свою женщину с другим мужчиной?

«Но Ритка сама оговорилась, что отношения с этим Ромой Дворецким никогда не были дружескими.

Странно… – Мысли внезапно перескочили на кражу в музее: – Кто мог украсть лист из венца Наполеона и зачем?» – На эти вопросы ответы лежали на поверхности.

«Любой человек, имеющий допуск, – сам себе ворчливо заметил Молоканов. – Все эти тетушки, подружки, однокурсники. А цель одна – продать. Тут нужно проверить, кто брал большие кредиты или ипотеку и решил расплатиться таким образом. Хорошо бы найти Тризуцкого и выбить ему зубы. Нет. Просто найти и узнать правду.

Пусть пояснит, зачем приходил в музей в тот злополучный день. И камеры ничего, наверное, не показали, кто позарился на Лутонинский лист. Камеры…Камеры… Нужно проверить квартиру и тамбур. Завтра».

Вова поморщился и осадил сам себя: «Тебе бы разобраться, кто двести тысяч спер из офиса, а не пытаться найти вора, покусившегося на уникальный музейный экспонат».

Он принялся в уме перебирать личные дела своих сотрудников. Но так и не нашел виновного.