Досье генерала Готтберга

Но очень слабый солдат, в физическом смысле. Ему доставалось во взводе и от командира, и от сослуживцев. Я взял его к себе, чтобы было легче. Он весьма усерден, умеет быть благодарным.

Они просидели в ресторане допоздна. Посетители постепенно разошлись. Подошел официант, с угодливым поклоном напомнил:

– Господин лейтенант, мы закрываемся.

– Что? – Руди обернулся. И вдруг без слов положил на стол сначала пистолет, а потом… денежную купюру, сверху. Не перепутал, все сделал так, как и хотел, заранее зная, какое произведет впечатление.

– О, господин лейтенант, – пролепетал официант, побледнев, – вы можете оставаться, сколько пожелаете, – и поспешно ретировался, даже не взяв чаевых.

– Вы говорили, Лиза, что были пианисткой, – Керстен кивнул на стоявший на сцене рояль.

– Да, – подтвердила она, – я училась в консерватории. Закончить не успела.

– А вы знаете немецкую музыку?

– Конечно.

– Тогда сыграйте мне, – попросил он.

– Но я давно не репетировала, – попыталась возразить она.

 – Наверное, многое забыла…

– Вы не забыли, – уверенно сказал он. – Сыграйте, Лиза. Завтра утром мы уезжаем на фронт. Я буду вспоминать этот вечер.

– На фронт? – она вскинула глаза. – Как? Так быстро?

– Да, время стремительно, фрейлян. Не надо тратить его на то, чтобы ссориться с гестапо, – он понизил голос. – Ведь вы не предали своего шефа, как я понял. А как же вы предали Родину?

Лизу точно обухом ударило. Она сдернула руки со стола, даже не успев сообразить, что выдает этим себя.

Да. Он догадался обо всем, не зря она его боялась. Первое впечатление, как часто бывает, оказалось правдиво. Он словно читал в ее душе, понимал ее такой, какой она была, а не той, какой желала казаться. И не на секунду не заблуждался с самого начала.

– Я не могу играть, – ответила она резко и встала из-за стола. Рудольф взял ее за руку и усадил снова. – Не волнуйтесь, фрейлян, – проговорил он так же тихо, – я не провокатор, просто я понимаю немного больше, чем ваши шефы.

И не веду игры, которую ведут они. Меня уже завтра утром не будет здесь. Но будьте острожны, фрейлян Лиза, вас заманят в ловушку, вы даже не заметите как. Вы ввязались явно не в свое дело. Вы слишком тонки и чисты. Разве еще не поняли, когда вас сдали в гестапо? Дальше они будут действовать еще более жестко…

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – возмутилась Лиза и объявила: – я ухожу. Простите меня, лейтенант, но я очень устала, а меня завтра рано вызывает шеф.