Пусть будет маленькое чудо!

После похорон, когда разъехались родственники, Дама спустила с чердака коробки, поставила стремянку – и чуть не свалилась с верхней ступеньки, испугавшись нечеловеческого вопля бабушки. Сидя в кресле, та вопила, царапала себе лицо и рвала волосы.

Дама бросилась успокаивать хозяйку, обняла, пораскачивалась с ней из стороны в сторону, причесала, смазала царапины вазелином и дала теплое питье. Когда старушка мирно задремала в кресле, Дама вернулась на стремянку… И снова этот вопль. В конце концов до нее дошло, что хозяйке нужна рождественская елка.

Дама оставила дерево в покое. Развернула кресло бабушки так, чтобы елка была лучше видна. Надо отдать упрямству Дамы должное: она несколько раз пыталась разобрать елку, даже под покровом ночи. Но со старушкой случались каждый раз припадки. И Дама отступилась. Елку пришлось оставить в доме навсегда.

Я помню рождественские огни в окнах того дома зимой и летом. Сначала удивлялась. Я же не знала, что там происходит. Мы не общались с Дамой со смерти дедушки.

Однажды, увидев Даму, поливающую цветы перед домом, притормозила.

– Людям нужны праздники. Хозяйка успокаивается только под рождественские гимны и перезвон колокольчиков-бубенчиков. Дети и внуки удивляются. Их мама и бабушка никогда не выделяла как-то особенно этот праздник, пока я не появилась там. Лет десять и Рождество не отмечали, и елку не ставили. Возможно, у нее что-то из своего детства всплывает или из детства детей.

«Из ее детства, скорее, – подумала я.

 – Как ни странно, собственное детство помнишь лучше, чем детство своих детей. Память, она очень эмоциональна. Слова, названия, лица не помнишь, а впечатления, запахи, звуки остаются на всю жизнь».

– Да, нам нужны праздники. Ну как же без них? Я раньше думала: какой дурацкий этот праздник – Хэллоуин. Наряжают детей и сами наряжаются в страшные костюмы, уродуют себя, носятся по округе, воют, конфеты выпрашивают. А ведь он имеет смысл: научить детей не бояться, оставить страхи, они же ненастоящие, и жить с удовольствием.

Я в детдоме росла, у нас тоже были праздники. Елки, Первое мая. Но я всегда ждала Восьмого марта. Почему-то мне казалось, что именно восьмого марта вернется мама и заберет меня домой. Я почти ничего не помню из детского дома, только воспитательницу Нину Ивановну, которая иногда приводила меня к себе домой, поила чаем с пряниками, купала, подстригала волосы. Она и рассказала, что мама привела меня в детдом и оставила.