Молчание Соловья

Нелюдимо наше море,

День и ночь шумит оно.

В роковом его просторе

Много бед погребено.

Смело, братья! Ветром полный

Парус мой направил я:

Полетит на скользки волны

Быстрокрылая ладья.

Облака бегут над морем,

Крепнет ветер, зыбь черней,

Будет буря: мы поспорим

И поборемся мы с ней.

Смело, братья! Туча грянет,

Закипит громада вод,

Выше вал сердитый станет,

Глубже бездна упадет.

Там за далью непогоды,

Есть блаженная страна:

Не темнеют неба своды,

Не проходит тишина.

Но туда выносят воды

Только сильного душой…

Смело, братья! Бурей полный,

Прям и крепок парус мой![1 - Николай Языков. «Пловец», 1829г.]

Паляев еще долго стоял перед окном, слушая, как по стеклам стучит разгулявшийся дождь.

И вдруг, как от толчка, ожил, рванул на себя раму и распахнул окно.

В комнату с очищающей силой ворвался холодный, мокрый ночной ветер.

* * *

С этого момента Паляев, пережив внезапный внутренний перелом, начал сам себя тащить за волосы из болота, и на новом для него, непростом пути в особо трудные моменты подбадривал себя, повторяя немного переиначив последние строки стихотворения.

«Смел и крепок парус мой!.. Смел и крепок! Смел и крепок…», – шептал Паляев как заклинание. И дело постепенно шло на лад.

Освоив азы самостоятельной жизни вдовца и почти пенсионера, приведя квартиру и себя в божеский вид, расплатившись с долгами и подтянув другие «хвосты», он с завидным упорством двинулся дальше.

В очередной раз отправившись в ближайший торговый центр за покупками, Паляев не ограничился приобретением привычного и скромного набора продуктов питания, состоявших в основном из полуфабрикатов.

Он приобрел в книжном отделе самую большую, какая была, кулинарную книгу, а в отделе промышленных товаров – несколько белоснежных футболок, кеды, спортивный костюм и мужской одеколон.

По дороге домой Паляев забрел в «Кофейную лавку».

Много раз Иван Тимофеевич проходил мимо этого магазина, лишь заглядываясь на витрину, украшенную яркими плакатами и постерами, вдыхая мимолетный легкий аромат, который выносили с собой на улицу вместе с товаром довольные покупатели.

Ему всегда очень хотелось сюда зайти, но каждый раз некая сила в последний момент сдерживала Паляева. Не решившись переступить через порог, он отпускал дверную ручку и со вздохом то ли облегчения, то ли сожаления, спешил дальше домой, заверяя себя, что уж на следующий раз он обязательно заглянет внутрь.