Если ты вернёшься…

Хорошенькая… Пока продавец – молодой парень, совсем ещё мальчишка сноровисто готовит мой заказ, я продолжаю смотреть на неё.

Внезапно девочка срывается на бег и спустя ещё пару секунд её ловит в объятия присевшая на корточки девушка. Наверное, мама у неё тоже красавица… должна же быть она похожа на кого-то из родителей… хотя лица её отца я не разглядел, так вскользь, когда он удалялся от прилавка.

И я смотрел… Для чего? Не знаю, просто было интересно.

Они отошли на достаточно большое расстояние… но… я… Точнее мне кажется, что мама девочки мне знакома, что где-то я её уже видел… хотя никого с каре, да ещё и во Франции я не знаю.

– Возьмите, пожалуйста.

Отрываюсь от созерцания, быстро беру рожок, точно такой же, как у улыбчивой девочки, только с белой начинкой.

Ноги сами тянут меня идти за ними следом. Только смотрю я уже не на девочку, а на … скорее всего её маму. Они идут втроём, парень обнимает девушку, а она держит на руках девочку.

Мимо меня проходят люди, а я их не замечаю. Не чувствую даже того что по моей руке потекло расплавлено не солнце мороженное.

Походка…

Нет! Просто мне кажется. Но с чего вдруг? Я ведь не вспоминал её… уже много времени. Хотя как можно не вспоминать ту, которая разбила к чертям моё сердце, растоптала его и ушла…

– Всё хорошо? – участливо поинтересовался подошедший ко мне Люк.

Даже не посмотрел на него… Продолжал буравить взглядом идущих уже где-то там вдалеке… А потом очнулся, словно вынырнул из небытия.

– Да, поехали в отель.

Мороженное было отправлено в ближайшую урну.

***

В тишине слышны только щелчки мыши. Бездумно кликаю по вкладкам, усиленно делая вид, что проверяю ежедневный отчёт. Только голова совсем в другом направлении думает, совсем о другом…

Силуэт… тот удаляющийся силуэт… он словно преследовал меня.

Везде где бы я ни находился и чтобы, ни делал! А ведь мне казалось, что я забыл. Вычеркнул из своей жизни, так же как она меня из своей, легко и просто. Так и было! Не вспоминал, был тот период, когда мои мысли были заняты совершенно другими вещами. В какой-то момент поверил, что освободился от тянущей меня на дно мысли… о ней. Как наваждение, как порок, как наказание она преследовала меня по пятам день за днём.