Нам нельзя

Хотя кого я пытаюсь обмануть? Тетю? Да она в жизни не поверит моей лжи, потому что знает меня слишком хорошо.

– Не нравится, да? – Тетя подносит к губам тонкую сигарету и делает затяжку. Я смотрю, как на кончике вспыхивает алый огонек, который тут же исчезает, и не дышу, потому что ненавижу, когда тетя курит в моем присутствии. Но разве ее это останавливает?

Она выдыхает белое облачко дыма и усмехается.

– Дыши уже.

И я делаю вдох, хотя знаю, что немного дыма попадет в мои легкие. Уже привыкла, хоть и злюсь на нее.

Но тетя такая была всегда, еще до моего появления на этот свет. Она даже улыбается не так, как остальные люди. Жесткие черты, хриплый смех. Я могла бы назвать ее красивой, но знаю, что она терпеть не может подобные комплименты, считая, что ей лгут. Ведь себя она красавицей не считает, в отличие от той, ради кого мы все собрались.

– Посмотри на них, – кивает тетя в сторону.

Я не тороплюсь оборачиваться, хотя и приходится это сделать. Слышу, как музыка смолкает и вперед выходит кто-то из гостей.

Видимо, будет толкать пафосную речь в честь новобрачных. Звучит странно, но я уже привыкла к странностям. Я вообще ко многому привыкла, разве что… Нет, даже думать не хочу.

– Белое платье, – ухмыляется тетя. – Сама невинность, и это в тридцать шесть, да еще после двух браков. Твоя мамочка меня поражает.

Я сглатываю, старательно пропуская колкие замечания мимо ушей.

– Не думаю, что белый цвет сейчас считается цветом невинности у невест, – тихонько подмечаю, потому что молчать дальше нельзя.

Тетя ненавидит, когда я замыкаюсь в себе. Тогда она хватает меня за плечо и хорошенько трясет, пока я что-нибудь не скажу. Не хотелось бы, чтобы подобная сцена разыгралась на свадьбе моей матери.

– Сейчас все не так. – Тетя встает рядом со мной и делает новую затяжку. Вновь не дышу, пусть и понимаю, что это бесполезно. – Лучше скажи мне, дорогая моя, как тебе новый папочка? Хорош, не правда ли?

Иногда мне хочется залить уши воском, чтобы только не слышать эту женщину.

Яд, которым сочится каждое слово, отравляет и меня. Пожалуй, от столь кардинального и совершенно небезопасного поступка меня останавливает лишь то, что тетя – единственный человек, кому я нужна.

Вместо ответа я невольно перевожу взгляд на новобрачных и смущаюсь, потому что смотреть на их поцелуй просто так невозможно. Слишком откровенно, но в то же время для меня любой поцелуй на публике – откровение. Вот такая я выросла. Скромная, зажатая, молчаливая.