Незнакомец. История одержимости. Книга 2

Про то, каким страшным мог быть этот мир. Теперь же я пыталась выжить в нем, и спасти не только себя, но мальчика, которого вела за ручку.

Укладывая Дениса спать во второй раз, я прилегла сама рядом. Прислушалась к его тихому спокойному дыханию.

Что я могла дать ему? Бесконечный побег от опасности? Нет, ему нужна свобода. Он должен был общаться с другими детьми, ходить в детский садик, развивать речь. Играть, веселиться, смотреть на мир, а не на четыре бетонные стены.

Варя, ты сама во всем виновата.

Шмыгнув носом, я поднялась, присела на край дивана и вновь уставилась на темное окно. Мое будущее. Такое же черное и беспросветное. Наивная! О чем я думала, когда убегала от него?! О чем я вообще могла думать, забирая Дениса!

Добрела до окна, выглянула наружу. Вот она моя жизнь. Каждый день проживать в страхе, оглядываться, прислушиваться к голосам. Жить чужой жизнью, но на самом деле просто выживать.

Но теперь все было в миллион раз хуже. Теперь я стала врагом для Марата Салмина.

Для человека, у которого нет моральных принципов. Который мог убрать неугодного ему человека, что возможно и случилось с Булатом. Вот только что я могла сделать? Продолжать бегать? Нет, так я не смогу. Просто не вытяну нас, вечно прячась за стенами маленькой квартирки, которая даже не принадлежала мне. Вырученные от продажи комнаты деньги были потрачены на нас с Денисом, и сейчас их оставалась так мало, что без дохода нам скоро нечего будет есть, а после негде будет жить.

Утром же я просыпалась со стойким желанием повернуть время вспять, но когда пришло осознание нелепости задуманного, я решила, что нужно что-то наконец делать. Три безрезультатных набора номера Булата, просмотр новостей, в которых меня пока еще не искали, но видимо скоро я буду светить мордашкой с каждой газетной полосы, и изумленный взгляд Дениса, в тот момент, когда я вместо молока добавила в его хлопья собственный горький кофе, я поняла, что больше так нельзя.

Я стала параноиком, пугающимся сидящих голубей за окном, сорвавшегося листка с дерева и пролетающего мимо. Даже голоса соседей за стеной пугали так, что я вздрагивала и оседала обратно на стул, не чувствуя ног. Денис же продолжал наслаждаться своей детской, пусть и ограниченной в пространстве, жизнью, дожевывая хлопья уже с молоком, а я бездумно намывала кружку в пятый раз. Наверно, в пятый, потому что после третьего раза я сбилась со счета.