Няня для Ангела

Он делает несколько глотков и ставит на гладкую каменную столешницу пустую чашку, кивком предлагает мне следовать за ним.

– О работе не беспокойтесь. Я распоряжусь, чтобы ваши обязанности разделили среди остальных сотрудников.

Вот они обрадуются, думаю я и мысленно желаю им удачи. Но за боссом все же следую, а он на ходу завязывает галстук и показывает свою шикарную новомодную квартиру. Когда мы добираемся до комнаты Ангелины, Юрий Олегович останавливается и оборачивается.

– Дочка уже проснулась.

У нее в десять бассейн. Вас отвезет водитель. А через полчаса придут домработница Анна Владимировна и повар Евгений. Если у вас возникнут какие-то бытовые вопросы, то можете у них всё спросить.

Я часто моргаю, пытаясь переварить услышанную информацию. Складывается впечатление, что я не на пару дней здесь застряну, а на всю оставшуюся жизнь, потому что прежде чем войти в детскую, Юрий Олегович открывает соседнюю дверь.

– Здесь комната для няни. Можете пользоваться, – говорит он.

 – А та, – и рукой показывает в дальний конец коридора, – моя спальня.

И ей мне тоже можно пользоваться? Шутка так себе и хорошо, что я вовремя себя одергиваю и просто киваю, пытаясь засунуть язвительное замечание куда подальше.

– Ну что же, пойдемте к Ангелине.

Он стучит, прежде чем войти.

Открыв дверь, Юрий Олегович сообщает дочке, что сегодня за ней присматривать буду я.

– Ты же помнишь Маргариту Сергеевну?

Ангелина, занятая тем, что причесывала длинные светлые локоны, бросает взгляд на меня.

Внимательно смотрит, а после кивает. Будто меня только что одобрили. Чувствую себя хуже, чем на самом ужасном собеседовании, на котором мне как-то довелось побывать, прежде чем я устроилась в СтройИнвест.

– Что же, вот и отлично. Тогда я поехал на работу, – произносит Юрий Олегович и попрощавшись с дочкой, отправляется сначала в свою комнату, а через пару минут, надев пиджак, уже мчится к входной двери. А я так и стою на пороге детской и не знаю, что мне делать-то.

 – До вечера! – машет рукой Юрий Олегович и уходит, хлопая дверью.

Вновь смотрю на девочку. Та, отложив расческу, берет небольшую сумочку и начинает складывать в нее цветные резинки, игрушки и карандаши. На меня не обращает внимания. Мысленно выругавшись, отправляюсь на кухню, где просматриваю расписание девочки и поражаюсь, сколько же у пятилетнего ребенка может быть занятий. Но выбора у меня нет.