Чудовище для Беллы

Поэтому, как только мужчина умудрился, не свалившись, встать с постели, то сразу побрел в душ. Нужно было привести себя в чувства. Сегодня у него выходной, как и завтра. Даже такому крепкому парню, как Сет, требовалась перерывы, иначе он мог просто свалиться без сил. А ребятам не стоит знать и видеть его слабым. Хватило и раза, в годовщину.

Тогда Сет сплоховал, не проверил, что не один в берлоге. Тёма, как и обещал, хранил секрет, но мужчина опасался, что рано или поздно кто-нибудь да прознает о его не радужном прошлом.

Забравшись под прохладные струи воды, он зажмурился. Тело ныло от перенапряжения, и пяти часов для сна, видимо, было недостаточно, чтобы привести себя в порядок. Намыливая бронзовую, пропахшую бензином кожу, Сет поморщился. Пара царапин на руке, синяк на боку. И все заработал лишь за один день интенсивного труда. Действительно, когда он брался за работу, то терялся не только во времени, но и в ощущениях.

Нужно было обработать саднящие раны. Хотя сдохнуть от занесенной заразы то еще удовольствие.

Наказание, которое заслуживал Сет.

Смывая пену, он посмотрел под ноги. В слив уходила грязная вода. Пожалуй, Сету пора было взять за правило мыться перед сном, после работы, а не до.

Выбравшись из душевой, он остановился около узкого зеркала, висевшего на шкафчике.

– Ну и рожа, дружище, – прохрипел мужчина, поморщившись.

Лицо заросло темной бородой. Он не прикасался к бритве несколько недель. Поборовшись с нахлынувшей ленью, он все же решился привести и лицо в порядок.

Достав бритву и пену, он взялся за дело. Рука шла легко, будто утренней дрожи в перенапряженных мышцах и не было. Огибая располосованную щеку, он не заметил, как вновь прищурился. Глаз так и не восстановился после аварии. Зрение удалось сохранить, но лицевой нерв частенько шалил, и Сет непроизвольно щурился и прикрывал глаз. Отчего его выражение выглядело зверским.

Чаще всего еще считали разозленным, разгневанным, но никто не задумывался, что всему виной были последствия аварии.

Поэтому Сет не утруждался и подыгрывал остальным, притворяясь вечно недовольным и даже свирепым. Так его еще больше сторонились. Что только было на руку мужчине.

Смыв с лица остатки пены, он ухмыльнулся. Теперь больше был похож на человека, хотя шрам еще ярче проступал на загорелой коже. Этакий пират – разбойник, как его однажды окрестила маленькая девочка в магазине, куда он наведывался порой за продуктами.