Опекун

Потому что они входили пусть и громко, но двери своего отделения берегли.

Это ОН.

Не знаю, интуиция ли кричит во мне и бьется в припадке, но знаю точно – он узнал и приехал открутить мою дурную голову.

Я не оборачиваюсь. Не хочу видеть в его глазах презрение, ненависть, раздражение. Обычно он смотрит на меня именно так. Еще никогда я не видела в глазах своего опекуна хоть что-то светлое, а про привязанность вообще молчу. Наверное, будь его воля, он бы утопил меня в море, пристегнув к грузу. Чтобы наверняка.

Слышу шаги.

Медленные, но громкие. Вокруг тишина, будто все звуки мира отключили и оставили только его. Его шаги.

Мое сердце бешено бьется в груди, проламывая ребра и разрывая легкие. Больно. Невыносимо больно ждать.

Он огибает стул, на котором я сижу, и встает передо мной. Я вижу его ботинки – они чистые и блестят. Слепят блеском.

– Поднимайся.

Я ненавижу его голос, потому что он пугает до седых корней, хотя мне до них далеко. Но рядом с ним… Я его боюсь, но упрямо смотрю на отполированные ботинки.

Не знаю, реален ли блеск или мое воображение дорисовывает, но глаза начинает нещадно щипать.

– Поднимайся.

Он повторяет.

Я сжимаюсь. Меня начинает трясти.

– Вставай.

Он никогда не называет меня по имени, поэтому и я зареклась не называть его. Просто опекун. Просто он.

– Я жду.

Он любит командовать. Я ненавижу быть его дрессированной собачкой. Но все же поддаюсь вперед. В животе неспокойно. Меня начинает мутить. Одна выпитая банка пива в самом начале вечеринки неумолимо просится наружу.

Я покачиваюсь, хочу встать и уйти, но муть, заполнившая рот, выливается из меня. На чертовы блестящие ботинки.

Желтовато-пенистое пятно с отвратительно-кислым запахом уродует то, что он так любит в себе. Безупречность.

Кажется, я наконец-то отомщена.

Между нами повисает тишина. Я молчу потому, что упрямая до безобразия, он… он потому что это он.

Дверь вновь открывается. Теперь тише.

– Вам помощь нужна? – слышится вежливый голос мужчины. Наверное, предлагают вытащить меня за руки, раз я уж сама встать не могу.

Резко подскакиваю, трясу головой, но взгляд не поднимаю. Пятно расползается под его ногами, медленно стекая с ботинок. Меня мутит вновь, но сжав зубы, не позволяю себе расслабиться и выдать остатки пива вместе с желудочным соком. Не помню, когда в последний раз меня тошнило, но чувство в горле и в желудке отвратительное. Будто кто-то пытается щипцами вытянуть внутренности и вывернуть их содержимым наружу.