9 часов над Атлантикой

Попросила всех в нашей церкви и всех тех, кто знал Бобби написать обращение к судье. У меня было больше ста писем! И Бобби амнистировали. Правда, пока шёл суд, ему пришлось отсидеть почти два года. Только представь, двадцатилетние молодчики, торговавшие дурью, и он в восемьдесят три. Но это что! В молодости за ограбления банков ему дали двадцать пять.

– За что?

– За ограбления банков! – выпаливает то ли с возмущением, то ли с гордостью. – Я до сих пор до конца поверить не могу! Мой спокойный и заботливый Бобби грабил банки! – ударяет кулаком по спинке сиденья.

 –Вообще-то, его настоящее имя Фрэнсис.

– А Вас как зовут?

– Кэролин.

– «Кэролин» означает «надёжная». Бобби-мужу повезло в главном.

Она энергично кивает головой «ещё как повезло».

Старуха весьма колоритна. На ней длинный вязаный балдахин с кисточками поверх элегантного и явно дорогого костюма – всё чёрное. В ушах золото, на пальцах тоже. На голове шоколадный парик-дом. Она уходит в себя так же внезапно, как и вышла – запрокидывает голову на подголовник и закрывает глаза.

И сидит вот так, как неживая, пока стюардессы объясняют технику эвакуации, пока взлетаем, пока Магдалена тащит по нашему ряду свою тележку с завтраком.

Наш завтрак – микроскопический пакетик с печеньем и такой же стаканчик кофе. А я к этому времени уже просто умираю от голода, жажды, и желания покурить. Из всего этого удаётся только поесть – пятью крошечными печеньями, и попить – тремя глотками невкусного кофе.

Полуголодная, а потому опять злая, наблюдаю, как Магдалена, откатив тележку в противоположный конец самолёта и до того, как протащить её обратно для сбора мусора, выплывает из своего укрытия со свёртком в руках и, сияя, как новогодняя ёлка, виляет бёдрами по проходу.

Готова поспорить на миллион, что знаю, кому она тащит свёрток, жаль не предлагает никто.

– Что это? – спрашивает он.

Она мнётся, морщит носик и сознаётся:

– Бутерброоод…

– Верно-верно, детка, – поддакивает Кэролин, не открывая глаз. – В этом самолёте людей кормят, словно мух.

А мужика нужно хорошо кормить. Лучше мясом. – Тут она отрывает голову от подголовника и, очевидно, смотрит на неё. – Видный парень, девочка, понимаю тебя. Худоват, правда, немного – видать, некому позаботиться о нём… Эх, мне бы твои годы!

Ну… если начистоту, то и на мой вкус снобу недостаёт парочки килограммов. Буквально вот совсем чуть-чуть. Такое изящество для парня его телосложения навевает мысли о… всякие мысли. Но больным он точно не выглядит.