Опиум. За мгновения до

Если так и дальше пойдёт, они и сексом займутся! Идиоты.

Выдержка трещит по швам, мою двенадцатилетнюю душу мучают десятки желаний, главное из которых – жажда в более интересном времяпрепровождении, нежели засада в шкафу, а меньшее – потребность бросить что-нибудь съестное в уже отчаявшийся желудок.

Я на грани дезертирства и вынуждена призвать память, дабы подбросить дров в пламя ненависти: ехидная рожа этого скунса – раз; мои дорогие куклы, полыхающие в его адском костре – два; дыра в любимом платье – три; тысячи гадостей и мерзостей, извергнутые его никогда не мытым ртом – четыре; ну и чёртова Молли – тренажёр для слюнявых поцелуев – пять.

Пожалуй, достаточно, хотя можно было бы продолжать до бесконечности. От нервов у меня даже ноги зудят так, что их приходится время от времени почёсывать.

Вдруг, наконец, я слышу долгожданные шаги по лестнице: мне даже не нужно проверять брат ли это – так шустро, с грохотом перепрыгивая ступени, носится только он.

Моё тело – атлет на старте, моё внимание – пик сосредоточенности. Теперь самое главное – выбрать правильный момент. Как только голова лузера появляется в поле моего ограниченного щелью зрения, я одним резким движением раздвигаю двери и бросаюсь вперёд.

Неожиданность – моё стратегическое преимущество. Дамиен успевает увидеть и осознать, но предпринимать меры по самозащите уже поздно: я со всей доступной мощью врезаюсь в него. От столкновения мне так больно, что на мгновение темнеет в глазах, и только слух доносит до сознания глухие удары о деревянные ступеньки лестницы – это падает Дамиен.

Инерция оказывается неучтённым побочным эффектом, и я обнаруживаю себя на одной из нижних ступеней первого пролёта. Руку саднит, лоб вещает болью о столкновении с чем-то твёрже Дамиена, в ногах – в районе коленей – подозрительная по силе боль, и тишина в доме.

Гробовая тишина.

Я долго тру ушибленные места и пытаюсь собраться с мыслями.

Самое странное, Дамиен не спешит с ругательствами и ответным насилием. Не сразу, но мой взгляд всё же замечает его неподвижное тело на полу холла, метрах в двух от последней ступеньки лестницы. Он лежит лицом вниз, смешно изогнув руки и ноги.

Но мне не до веселья: подозреваю, что отмороженный брат прикидывается потерявшим сознание, чтобы заставить меня приблизиться, и ответит со всей своей жестокостью.