Притяжение. Будь рядом, когда я умру

– Зачем ты обсуждаешь такие вещи с другими людьми? – упрекнул он её. – У вас же есть какой-нибудь там кодекс докторской чести? Ну, типа тайна пациента уйдёт с тобой в могилу – в таком духе…

– Когда ты доживёшь до моих лет, сын, вдруг окажется, что на правила можно смотреть и сквозь пальцы. Опыт прожитых лет обязан научить человека разумного тому факту, что единственный ориентир в жизни и есть сама эта разумность. Только на неё и стоит опираться.

А ещё тебе истошно захочется совершить что-нибудь хорошее, пока есть время. Что-нибудь настоящее. Пусть и не сделать кого-нибудь счастливым, но, по крайней мере, хотя бы менее несчастным.

Мать протянула руку и коснулась его волос над ухом. Бережно поправила их, а потом сама же и взъерошила, с чувством прижимаясь ладонью. Она так не делала лет сто, но пугало Мэтта не это, а блеск в её внезапно покрасневших глазах.

– Как тебе Ива? – вдруг спросила она.

 – Очень изменилась?

– Толстая.

– И что с того? Я тоже толстая! Меня же ты любишь?

– Так ты моя мать, а она мне кто?

– Сейчас никто, но может стать кем-то, если захочешь.

– Ты бы видела, во что она одета… как старуха, ей богу! Вот как можно так себя запускать?

– Может, у неё сейчас не лучшие времена? Образование её стоит дорого, а работу найти сложно. Ей бы сейчас не помешала поддержка.

– По ней не скажешь, что голодает.

– И по тебе, моему красавцу, не скажешь, что на душе черным-черно. А ты купи ей красивое платье и пригласи на свидание. А когда она придёт, подхвати на руки, закружи и скажи, что никогда ещё не видел такой красоты. И поверь, ты ей не солжёшь.

Мэтт усмехнулся: его мать – это нечто.

Глава 3. Маттео

Ива уже около часа находилась в до боли знакомой комнатке: были времена, когда она или приезжала сюда сама, или же мать силой её притаскивала к себе на работу – в районную больницу Игл Ридж – и устанавливала капельную систему.

То были тяжёлые, тёмные времена для них обеих.

Но они уже давно позади.

Мать обработала раны на её руках и левую даже перевязала.

– Казалось бы, всего час назад с тобой говорили по телефону, и ничто как говорится, не предвещало.