Нить судьбы

Я "благодарно" улыбнулась ему и вышла в центр спортплощадки, попутно проклиная свой язык. Ну, не умею я его держать за зубами!

Повернувшись лицом к людям, я перестала дышать и громко сглотнула. Я ведь уже говорила, что ненавижу быть в центре внимания? Так вот, повторюсь! Не-на-ви-жу! Руки ледяные, но ладони почему-то начали потеть, в горле образовался ком, а в районе сердца стало неспокойно. Сейчас на меня уставились двадцать семь пар глаз, а я не могу ни то, что пошевелиться, а даже слово сказать. Наверное, это называется паническая атака.

Язык словно опух, а в глазах от количества лиц стало рябить. На чьих-то лицах появилось непонимание, у других усмешка, у третьих презрение… В итоге, все эти лица слились в одно единственное. Безразличное лицо моей матери.

Какая эмоция самая ужасная? Презрение? Ненависть? Отвращение? Для меня самая больная и самая ужасная эмоция – это безразличие. Потому что человеку абсолютно всё равно на твои проблемы, на тебя в целом.

Я помню, когда получила травму, то увидела выражение лица своей мамы.

Так вот… именно эта эмоция была у неё на лице тогда. Мне стало всё равно на травму в тот момент, потому что в сердце стало гораздо больнее. Потом это выражение мне часто приходилось видеть, до определенного момента, а именно незадолго до моего отъезда. Тогда у мамы стали появляться и другие эмоции: переживание, сочувствие, печаль.

Но сейчас перед моим лицом вновь появилось её безразличное лицо. Шрам на моей руке заболел, выводя меня из оцепенения, а совсем рядом раздался тихий голос тренера:

– Мы ждем, Мия.

В глазах вдруг потемнело, а ноги подкосились.

– Скорую уже вызвали? – раздалось где-то над моей головой, а в нос ударил запах нашатырного спирта.

– Да, должна скоро приехать, – ответил кто-то.

– Может, стоит её перенести куда-нибудь? – неуверенно предложил ещё один голос.

– А ты уверен, что её можно трогать? Вдруг что-то серьезно, – кого это её? Меня?

– Отойдите, – это голос Глеба Вячеславовича, – ей нужен воздух сейчас.

А вы так столпились, что даже мне воздуха не хватает.

Я зажмурилась, а после приоткрыла глаза, щурясь из-за солнца.

– Очнулась, – пробормотал кто-то, а от моего носа наконец-то убрали вату.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил меня тренер, а я посмотрела на него и сфокусировалась только на нем и его лице.

Оказывается, вблизи, на носу, у него есть совсем немножко веснушек, а ресницы такие черные, словно он их тушью красит, но не очень длинные.