Вспомни меня. Книга 2

Но если бы я открыла глаза, и передо мной стояли бы все девятнадцать бедолаг, лишённых памяти во имя эксперимента или телешоу, я бы тоже увидела его первым. И не потому, что он самый высокий и объективно самый красивый человек из всех – есть что-то ещё. Нащупать это «что-то» и сформулировать прежде не виделось возможным, но теперь, после болезни, складывая кусочки воспоминаний, как мозаику, и владея словом «родная», я начинаю осознавать, кто он.

И дело не в легенде про «разорванную пару», которую каждый притягивает за уши в свою хижину, дело в том, что я чувствую, когда мы вместе.

Не важно, в ссоре мы или «в поцелуях», если он рядом – мне спокойно. За себя и за него. В равной степени: за себя и за него.

– Вся деревня слышала, как он выл, – внезапно сообщает Рэйчел.

Её голос далёк и от веселья, и от иронии, так привычных ей. В нём тревога.

– Кто?

– Альфа. Я внутрь не входила из-за инфекции. Но ты же меня знаешь – любопытство когда-нибудь точно меня прикончит.

Словом, когда Вожак воет, в срубе не усидишь. Ты как будто умерла, когда я заглянула, и уже не в первый раз, со слов Леннона. Альфа выглядел так, будто сошёл с ума. Сдавливал твою грудь, дышал в рот, будто хотел надуть… и, видно, разодрал твою болячку так, что всё твоё лицо было в крови. Да и его тоже… Жуткое зрелище.

Рэйчел задирает руку и указывает на угол своего рта в том месте, где у меня уже отвалилась корка.

Сегодня утром он поцеловал меня с той стороны, где мои губы здоровы, со словами «я с краешку».

 Это «с краешку» – мой талисман на сегодня. Я бережно храню его на языке, как последнюю карамельку, с которой никак не хочется расставаться.

– Кровь его, конечно, не пугала, – со вздохом заключает Рэйчел, – а вот, смерть – да.

Я ничего из этого не помню.

– Да, – продолжает Рэйчел. – Это действительно было из ряда вон – видеть самого сильного… сломленным. Мы ведь все зависим от него… ну, объективно.

Она снова умолкает, и мне очевидно, что ей нелегко рассказывать.

Не такая уж она и циничная, какой хочет казаться.

– В общем, когда я заглянула, он на коленях стоял… и стонал.

Она резко поворачивает голову в мою сторону:

– Выл, как зверь. Если точнее.

Потом снова отворачивается, и, уставившись на море, добавляет.

– Что бы он ни делал, ты не дышала.

Я не знаю, что говорить. Поэтому сообщаю очевидное:

– Сейчас вроде дышу. Значит, у него всё-таки получилось.