Всё началось с заката. Он и она

Да и опасным, – в конце не удержался от грустного вздоха, но уточнил: – А ты?

Миратэя задумчиво на меня посмотрела, не ответила, но задала свой вопрос, как-то совсем неожиданно для меня:

– А что такого тебя интересует в море, что с тобой обсуждать не хотят?

– Ну… эээ… а тебе, правда, интересно?

Я никого никогда не мог даже заставить себя послушать, да и давно перестал поднимать эту тему с соплеменниками и родными. А чтобы меня сами спросили! Наверное, ей опять меня жаль.

– Если нет, не обязательно говорить о нём.

– Мне, правда, интересно, – кивнула она.

Заметив сомнение на моём лице, она улыбнулась, а потом засмеялась. Смех был тихим, добрым и светлым, словно солнце снова выглянуло, и ветерок, принёсший тепло его лучей, окутал меня, заставляя тоже улыбаться. И лицо её, и так красивое, стало просто невероятным, и глаза засверкали ярче луны и звёзд. Я засмотрелся и заслушался и чуть опять не оступился на неровном камне. Остановился на всякий случай.

– Не делай так больше… – негромко проговорил я.

 – По крайней мере, пока, – она тоже остановилась и непонимающе взглянула на меня. – Когда ты так улыбаешься и смеёшься, я забываю смотреть под ноги… – пришлось смущённо объяснить свою странную просьбу.

Она склонила голову, чуть выгнула бровь и её губ коснулась лёгкая улыбка, снова захватывая моё внимание. Миратэя развернулась и медленно пошла дальше, я за ней. Через минуту молчания она бросила через плечо:

– Так что не так с морем?

– Да всё так вроде бы…

«А почему бы и нет? Поделюсь своими мыслями – и будь что будет.

К снисходительным усмешкам давно привык».

– Я просто не пойму, почему мы его так опасаемся?.. Ну, ходить рядом можно, правда, желательно не близко и настороже, а вот если подойти ближе, или, не дай духи, войти в него, то это уже очень опасно и глупо. Мы же не можем дышать водой, не видим в ней и сквозь неё сложно что-то разобрать. Но с речной водой тоже самое! А она для нас жизненно важна. Однако морскую воду ещё пить нельзя… У нас, правда, никто и не пробовал, но она считается ядовитой и мёртвой, и если в море кто и живёт, то наверняка только какое-нибудь чудовище, которое ждёт глупых нас, точнее, глупого меня, чтобы сожрать, – с сарказмом проговорил я, активно жестикулируя и проговаривая свои мысли, чего давно не делал.

 – Но в тоже время есть же чайки, например. За ними я тоже наблюдал, и они падают в море не в поиске смерти. Они взлетают обратно с добычей и пока все живы.