Золотое зеркало

Золотое зеркало

Юлия Лиморенко

Золотое зеркало

Ещё не поздно передумать и вернуться домой.

С высокого холма стойбище видно как на ладони: одинаковые юрточки разбросаны по зелёной траве, тёмным облаком всползает на склон долины овечья отара, пастухи носятся вскачь справа и слева. У серебряной туманной реки пасутся лошади, над спинами табуна в прохладном воздухе утра поднимается пар. Плывут дымки очагов, горько и по-домашнему пахнет горящим кизяком, далёким звоном отдаётся лай собак, плещет вода из кожаных ведёрок в деревянные корыта, мычат коровы, ожидая утренней дойки.

За рекой, вдали от выгона, стоят рядком ещё четыре юрты, но там не доят коров, никто не суетится во дворе за обычной работой... Пустые? Но нет, очаги разожжены, и дымок лениво лезет вверх, чуть колеблемый ветром.

Юрта хана — белая с золотой отделкой, высокая, как гора, — стоит поодаль; рядом, как раскидистое дерево, посеребрённая коновязь, лучи раннего солнца зажигают блеском оковки отвилок-рогов. Юрта обнесена оградкой, и что внутри — не углядишь: всё завешено войлоками.

Видно только, что над оградкой проплывают туда-сюда блестящие шлемы часовых. Опасливо живёт Далай-Баян хан.

Ещё не поздно передумать.

Представилось, как холодное лезвие касается горла. Вкус своей же крови на губах, пронзительная боль и темнота... Или того проще: грубый, закаменевший от конского пота ремень аркана вопьётся в кожу запястий, ударит навстречу сухая степная земля, пахнущая богородской травой и близким дождём, рванёт нетерпеливый конь, и летняя травка, такая мягкая на ощупь, когда касаешься ладонью, понесётся навстречу, заживо срывая кожу.

..

Алтан-Гэрэл тронула коня и неторопливо поехала вниз с холма.

Трусить поздно, отказываться поздно. Её заметили — вон наперерез помчались из долины четыре всадника. Алтан-Гэрэл не остановила коня, не свернула: гость едет, не разбойник, не тать!

В лицо дохнул ледяной ветер с гор, и вспомнилось другое: влажные, укрытые рыжим лишайником скалы родного ущелья, вопли коршунов высоко над головой, из-под копыт горных баранов сыплются вниз камешки.

И тело брата, завёрнутое в белый войлок, с луком, ножом и копьём обок, с шёлковым платком на лице. В ущелье время идёт странными дорогами: здесь еле протечёт час, а снаружи... Когда Алтан-Гэрэл вышла из ущелья после похорон, её встретил отощалый грязный конь с гривой, забитой репьями. На земле прошла неделя. И всё равно надо спешить! Если до исхода лета она не вернётся с Булан Ногон, брата уже не спасти.