Шакал. Багряный рассвет

 – с гонором высказалась девица, как будто у меня и впрямь есть выбор – беременеть или нет.

Поскольку девица упомянула о загадочной персоне по имени Виктория, я не могла позволить себе упустить столь удачный момент.

– Почему главная у вас Виктория? Чем она заслужила этот статус? Она ведь тоже пленница?

– Да, пленница. Но Виктория давно здесь хозяйствует. Очень давно. Она прошла через многое. Многое повидала. Это закалило её характер. Она бетон. Она лучшая из нас. На нее следует равняться всем без исключения.

– Мне? Почему?

– Ты сентиментальная. Здесь такие, как ты, попадают чаще других. С вас и спрос больше, и пытки поизощренней. Потому что вы слабые, а слабым всегда достается.

Девица приблизилась и тихо оставила мне напутствие.

– Учись держать в себе боль. Не показывай слабину, даже если боль кажется невыносимой. И никогда не умоляй их прекратить. Не пытайся вызвать жалость, ибо ее нет ни у кого. Ни у одного из них. – повторила она вкрадчиво. – Так ты дразнишь их.

Наш разговор был прерван душераздирающим ревом, который донесся из дальнего амбара. Мимо которого я не проходила ни разу. И видимо, не зря.

Там происходило что-то очень страшное.

– Что такое?! – отставив мясо, крикнула девица батраку, сторожившему вход в тот амбар.

– Свинья рожает! – известил батрак. – Все сюда! Воды несите! Быстрее!

Бросив свои дела, девица в юбке прихватила два полных ведра и тотчас ринулась к амбару.

Я так запаниковала, что не смогла с места сдвинуться.

Крики и одичалый вопль роженицы нагоняли на меня смертельный ужас. Ведь роженица была вовсе не свиньёй. Она кричала неистовым человеческим голосом, она молила о помощи, и от осознания всего этого, что происходило почти что на моих глазах, всего в нескольких метрах, кровь застывала в жилах.

Оторопев от страшных воплей, я простояла как вкопанная достаточно долгое время. Даже если бы не запрещали приближаться к «человеческому инкубатору», я б осталась стоять тут и смотреть на расстоянии, как к тому амбару сбегается первый отряд в полном составе.

Я понимала, что свихнусь раз и навсегда, если увижу беременных пленниц, сидящих на привязи. Измученных, беспомощных, воющих от безвыходности и недоедающих на протяжении нескольких месяцев девушек, которым суждено умереть в ужасных муках.

Я не могла и мысленно представить себе этот кошмар, потому продолжала стоять столбом и игнорировать, как мне кричали.