Эшафот забвения

Он просто не замечает меня. Как женщина я его не интересую.

– Думаешь, если ты перетрахаешь весь «Мосфильм» и прилегающие к нему улицы, он обратит на тебя более пристальное внимание?

– Ничего я не думаю… Нет, я думаю. Я думаю, что он импотент, геронтофил, педераст, женоненавистник…

– Ты забыла еще добавить некрофилию и сношения с морскими свинками, – мягко добавила я. – Пойдем, ты пьяна.

– Пошла ты! – Леночка яростно пнула ногой юпитер, и тот с ужасающим грохотом повалился на пол. – Что ты можешь понимать! Я люблю его, этого скотского поляка.

– Ты очень странно это демонстрируешь, – не удержалась я от шпильки.

– Не твое дело… У меня была потрясающая карьера, если ты хочешь знать, сам Лагерфельд меня к себе заманивал, такие мужики по мне сохли, не то что этот плюгавый режиссеришка… А я все послала к черту, сижу на этой дурацкой студии, и что же…

– Действительно, что?

– Ничего. Ему на меня наплевать.

– Возвращайся к Лагерфельду. А там, глядишь, на Жан-Поля Готье перескочишь.

– Нет… Ничего не получится. Я говорила тебе. Я хочу остаться с ним. Мне больше ничего не нужно.

– Успокойся. Хочешь еще коньяка?

– Я хочу его. Эту дрянь, этого подонка… Ты даже представить себе не можешь. Еще ни одна женщина так не хотела мужчину.

Это был спорный тезис, я видела женщин, одержимых мужчинами. Я и сама была такой еще так недавно. Как правило, ни к чему хорошему это не приводило. Меня тоже не привело…

– Нужно подождать, может быть, все еще образуется.

– Ничего не образуется. Ты видишь, как он окучивает эту старуху. Он же от нее не отходит, он влюбился в нее по уши. Я ее ненавижу. Почему она не умерла лет за десять до этих съемок? Ей уже давно пора лежать в фамильном склепе… Когда он касается пальцами этой лягушачьей кожи, этого черепа, я ее убить готова. И его заодно. Ты даже не представляешь себе, как я хочу это сделать. Я даже боюсь самой себя в такие минуты.

Леночка старательно избегала имени Анджея Братны: произнесенное вслух, оно сковывало ее по рукам и ногам, оно лишало ее воли.

– Если так будет продолжаться дальше, я не выдержу, – сказала Леночка обреченным голосом. – У меня и так сейчас не все в порядке с головой, я просто с ума схожу от ревности…

– По-моему, ты действительно сходишь с ума. Какая ревность, старушке семьдесят четыре года.