Инспектор и бабочка

Икеру (во сне он стоит на мосту) нестерпимо хочется добраться до проклятой утки, он протягивает к ней руки и едва не касается ее, но… в самый последний момент она ускользает. Чтобы увеличиться в размерах до свободно парящего на водной глади тела.

Это – мужское тело.

Светловолосый блондин из залитых «Cuir Mauresque» воспоминаний хозяйки «Королевы ночи»; он же фигурировал на фотографиях, сделанных сыщиками из Брюгге. Правда, на фото крупным планом было изображено его лицо, теперь же Икер видит только затылок.

И против брюгге-обыкновения в волосах на затылке копошатся не морские черви – мотыльки. Те самые, что до сих пор жили в стеклянной плоти бутылки из-под сидра. И это вызывает в Икере чувство беспокойства, перерастающее в панику. Блондин и Альваро никак не связаны между собой, так почему ему кажется, что лежащий в воде человек – его друг, Альваро Репольес?

Художник Альваро.

Уточка Альваро.

…За сон Икер расплачивается с фламандкой тридцатью евро вместо сорока («я не какая-нибудь хапуга, не думайте, милый мой») и обещанием вернуться в «Королеву ночи» с невестой, если на него вдруг снизойдет откровение провести медовый месяц в Брюгге.

Или, на худой конец, с хорошими вестями: пропавший друг нашелся. Еще одна хорошая для Икера весть состоит в том, что в следующий раз его ждут скидки в высокий туристический сезон («мы дорожим постоянными клиентами»). Что же касается дорожного саквояжа – он будет ждать хозяина, уверяет фламандка, из него и нитки не пропадет.

…Альваро так и не нашелся.

Со времени бесплодного, хотя и познавательного визита в Брюгге прошло полтора года, и чувство потери несколько притупилось. А вместе с ним и чувство вины, которое поначалу так мучило Субисаррету: он сделал далеко не все, чтобы докопаться до истины. Он упустил что-то важное, он что-то забыл. Не задал кому-то важный вопрос, проглядел деталь, которая лежала на поверхности. Ухватись он тогда за нее, все могло сложиться иначе.

Не для Альваро – для самого Икера с его обостренной жаждой ясности во всем.

Забыть – означало бы вернуться.

Но повода вернуться в Брюгге нет, его не было все полтора года. Лишь сон о чертовой утке, на поверку оказавшейся блондином Альваро, иногда возвращается. Не слишком часто, чтобы свести Субисаррету с ума, три или четыре раза в год, не больше. И в этом нет никакой периодичности, никакой закономерности.