Инспектор и бабочка

Надежда обнаружить что-либо ценное в чемодане истаивает за пару минут: несколько дорогих (под стать костюмам) рубашек, несколько пар носков, дорожный несессер с массой бесполезных штуковин, брошюра по искусству Бенина (где это? Икер предполагает, что в Африке), девственно-чистый, без единой помарки аукционный каталог, три галстука Christian Lacroix разных расцветок, но выглядящих одинаково респектабельно, а ведь Альваро никогда не любил галстуки.

Чего не скажешь о Кристиане Платте.

Последнее, что находит Субисаррета в сетке бокового кармана «Mandarina Duck», – несколько билетов на «Джаззальдию»! Есть здесь и никому не понадобившийся билет на сегодняшнего Джорджа Бенсона; два других билета датированы соответственно завтрашним и послезавтрашним числами, а ведь Альваро никогда не любил джаз!

Чего не скажешь о Кристиане Платте.

Икер все еще пытается убедить себя, что между трупом в пижаме и Альваро Репольесом нет ничего общего, и ему почти удается сделать это. Почти.

Если бы не ямочка на подбородке, не шрам, по которым он узнал бы своего друга из тысяч, миллионов других людей.

Если бы не ямочка, не сам подбородок, не лицо. Это лицо сопровождало Икера двадцать пять лет, он был свидетелем того, как оно менялось, взрослело, мужало, покрывалось отроческим пушком, а затем – юношеской щетиной; с возрастом щетина становилась все грубее, за каким чертом Альваро понадобилось перекрашивать волосы и тащить с собой, в средней руки отель, брошюру по искусству, мать его, Бенина?

«В-жж, в-жж, в-жж», – гудят осы в голове Субисарреты, интересно, куда подевался мобильный телефон покойного? Должен же быть у него мобильный телефон, часы, цепочка на шее – немногочисленные, но знаковые аксессуары любого мужчины.

У настоящего Альваро Репольеса такая цепочка была. Да еще с крошечным медальоном: память о покойной матери, погибшей вместе с отцом в автомобильной катастрофе, когда Альваро только-только исполнилось восемь. Уже потом его забрала к себе памплонская тетка, уже потом он познакомился с Икером в кафедральном соборе. Медальон был представлен Икеру чуть позже: не только как фамильная реликвия – как важная часть жизни.

Драгоценный осколок прошлого счастья, отнятого так внезапно.

Субисаррета пытается вспомнить, украшала ли шею убитого хоть какая-то цепочка, – и не может.

«В-жж, в-жж», – гудят осы. Зуд в голове не прекращается ни на секунду.

…На ресепшене Икера поджидал бледный как смерть администратор Аингеру.