Инспектор и бабочка

Но с девчонкой правило не срабатывает, хотя они знакомы не больше десяти минут, ну что за напасть? Самое настоящее стихийное бедствие, а все из-за ее потемневших, неуловимо меняющихся глаз.

– Лали!.. – раздается за их спинами негромкий голос.

Далее следует короткая тирада на неизвестном инспектору, но чрезвычайно мелодичном языке. Или ему только показалось, что язык мелодичен, а все дело в самом голосе? Обернувшись, он видит тонкий силуэт женщины с кошкой на руках, вторая трется об ее ногу – все животные в сборе, пропажа обнаружилась сама собой.

Ангел вскакивает и тут же небрежно сует руки в карманы, изображая независимость. Но через несколько мгновений, чудесным образом не потревожив ни одну из желтых полос, оказывается рядом с женщиной. За этим следует короткий диалог все на том же языке, после чего девчонка исчезает в пространстве коридора, даже не бросив прощального взгляда на инспектора. До этой минуты Субисаррета даже не задумывался о национальной принадлежности ангела: они разговаривали на испанском, и девчоночий испанский был безупречен.

Но ведь они явно не испанки – ни девчонка, ни кошачья богиня… Их выдает масть, слишком светлая; впрочем, разглядеть женщину Икер еще не успел, так откуда же всплыло это определение – кошачья богиня?

Из-за кошек, из-за чего же еще? – мысленно успокаивает себя инспектор. В отличие от ангела, они даже не пытаются изобразить из себя независимых существ, они как будто приклеились к женщине и ни за что не хотят отлипать.

– Ола, – произносит женщина.

– Вы говорите по-испански?

Она качает головой, силясь понять Икера или что-то вспомнить, и наконец находит нужное: «ноу абла эспаньол».

Я не говорю по-испански.

На вид ей около тридцати или слегка за тридцать; короткая стрижка открывает шею и маленькие аккуратные уши. Все остальное так же безупречно: линия лба, тонкие, слегка нахмуренные брови, высокие скулы. Ее можно было бы назвать смуглой, но это не испанская подкопченная смуглость, какая-то другая. На первый взгляд в молодой женщине нет ничего особенного, среднестатистическая милашка, из тех горнолыжных милашек, которым подмигивал Альваро в Доломитовых Альпах.

Такой, пожалуй, решился бы подмигнуть и сам Икер, без всяких катастрофических для себя последствий.

Тогда почему в нем нарастает предчувствие катастрофы?

Гораздо более серьезной, чем темнота под кроватью. От детских страхов легко отмахнуться, к примеру, взять и вырасти, стать полицейским инспектором.